Книга гор

Вот, например, идущий навстречу парень – в узких темно-синих брюках, голубой рубашке… то есть зеленой… золотисто-коричневой.

Привычность одежды оказалась кажущейся. Прошедший мимо юноша был одет в свободный блузон, меняющий расцветку каждое мгновение. А обогнавшая меня компания девушек – в короткие мини-юбки, сделанные словно бы даже не из материи. Серебристые полотнища, колыхавшиеся вокруг бедер, походили не то на облако газа, не то на камуфляж-поле… Черт возьми, они фактически могли выйти на улицу голышом – с включенным генератором, создающим видимость одежды.

Им что – энергию девать некуда? Камуфляж-поле – один из самых энергоемких процессов, которым мы пользовались на корабле!

Чушь, эмоции… Пусть ходят в чем хотят. Главное – на меня, в моем комбинезоне, тоже не обращают внимания. Я шел по улице, вглядываясь в номера домов. Сами дома с дороги были практически не видны: их заслоняли деревья, невысокие живые изгороди, а то и туманная дымка – вот она-то, несомненно, имела камуфляжное происхождение.

Мои потомки ценили уединение. Но к каждому дому вели узенькие тропинки, выложенные камнем или поросшие «дорожной» травой, у начала которых стояли ажурные указатели с номерами.

Пятьсот шестьдесят семь – двадцать восемь… Надпись была выполнена римскими и арабскими цифрами из довольно-таки небрежно вырезанных латунных полосок. Цифры еще более небрежно приколочены к неоструганной дощечке. Либо Нурлан Кислицын любит эпатировать окружающих… либо подобная небрежность сейчас в моде.

Я пожал плечами и шагнул на дорожку, посыпанную крупным щебнем.

На кого может быть похож человек, носящий казахское имя и русскую фамилию? Исходя из опыта двухвековой давности, я предположил, что на татарина.

Нурлан Кислицын оказался негром. Не чистокровным, разумеется, – при желании в его лице можно было найти черты и европейской, и азиатской расы. Я с некоторым удивлением вспомнил, что и виденные мной на улице люди носили следы «великого смешения народов». Если такое по всей Земле, то Адольфу и его последователям работы не осталось.

Что ж, приятно думать, что с национальной проблемой люди покончили… Заимев, впрочем, деление на землян, колонистов и хроно-колонистов.

Предводитель алма-атинских роддеров возился в цветнике перед домом. Занятие для бывшего бродяги более чем мирное и патриархальное. Цветы, даже на мой неискушенный глаз, были замечательные. Похожие на астры, но совершенно невообразимых расцветок – от бледно-голубых до черных.