Книга гор

Так я думал раньше…

Оказалось, что обрывистый берег Северного Холма – единственное место на острове, где всегда есть волны. В любую погоду, даже самую безветренную, в любое время дня и, наверное, ночи… После рассказа Игорька мне вовсе не хотелось гулять по ночам.

Волны возникали метрах в двадцати от берега, там, где кончалось мелководье. Стоило невидимым с холма колебаниям океанской глади достичь этой линии, как вода вскипала, разбрызгивалась пенистой, шипящей волной. Все ускоряя и ускоряя свой бег, вырастая, она ударяла в подножие холма – и исчезала.

Лишь затихающий обиженный рокот повисал в воздухе. А к берегу уже неслась новая волна. Рано или поздно океан сточит, размоет Северный Холм. Остров станет ровным и скучным, как пустая тарелка. И лишь замок Алого Щита будет возвышаться на ней недоеденным пирожным.

Я лежал на вершине холма, метрах в пяти от осыпающегося, обрывистого склона. Сухая, выжженная солнцем трава колола живот. Я давно уже не носил рубашку, ограничиваясь джинсами. Вообще стал привыкать к жизни на острове.

А ведь не прошло и трех недель. У меня появились новые друзья и новые привычки, своя манера боя на мечах и свое место за круглым столом Совета. И даже свое любимое место на острове.

Здесь всегда было очень тихо. Конечно, шумели волны, но уже через минуту этот звук никто не замечал. Оставался заросший травой склон, прозрачное чистое небо, ровное дыхание океана. А может быть, моря, кто его знает. Казалось, мир вокруг замер, уснул, даже солнце остановилось в небе. И пока я лежу, глядя на вечный бег волн, на Островах не случится никакого зла, никакой несправедливости.

Мечи так и останутся деревянными, а дозоры на мостах будут сонно загорать на солнцепеке. Мне очень хотелось рассказать все это Инге, только я не знал, поймет ли она меня. Впрочем, последние дни мы не ссорились. А сегодня именно нам принадлежит самая опасная роль в придуманном Крисом плане…

Рывком, сгоняя дремоту, я поднялся с травы. Пошел вниз, к замку, едва сдерживая искушение обернуться. С северного берега самый красивый вид на океан – может быть, потому, что там нет других островов.

Там до самого горизонта акварельная голубизна. Там – свобода.

Девчонки еще сидели в Риткиной комнате, лишь самая маленькая, Оля, с обиженным видом «гуляла» по коридору. Я состроил ей гримасу, она ответила тем же.

Осторожно постучал в дверь. Мне ответили взрыв смеха и Риткин голос:

– Димочка, подожди пять минут!

«Димочка!» Назови меня так Инга, я бы наверняка обрадовался.