Трепет. Годы спустя

Здесь кафетерий круглосуточный. Если что, я буду на связи.

Валера кивает, забрав у меня ключи от машины, после чего я направляюсь в здание, и уже через пять минут вхожу в палату к жене, перед этим выяснив у персонала, что она за сегодня поела всего раз и то плохо. Я, разумеется, попросил медсестру подсуетиться насчет ужина. Не бесплатно, конечно. За деньги сюда хоть из мишленовского ресторана еду привезти готовы.

Яна вскаикивает, как только я открываю дверь. По уставшему лицу понимаю, что она, скорее всего, и не спала сегодня вообще.

По дороге до квартиры и потом до больницы жена несколько раз звонила и писала мне, боясь, что я так и не приеду.

- Ты очень поздно сегодня... Уже начала сомневаться, что ты появишься!

- Ну я же обещал, малыш.

Она подбегает ко мне и крепко обнимает.

- Ты почему опять не ела? Буду ругаться, Ян.

*******Остаток той ночи проходит спокойнее, чем я ожидал. Мы с Яной не ругаемся и, на удивление, она не истерит и не нервничает сильно, что бальзамом ложится мне на сердце.

Жена хорошо ужинает, хоть и запоздало, расспрашивает меня о том, что за дела заставили меня задержаться и точно ли моя задержка не связана с Амилией. Конечно, я не говорю ей про дочь, спящую в машине, и про Северова, но она замечает разбитые костяшки и насчет Северова понимает сама. Впервые за много лет слышу от Яны абсолютно не свойственную ей кровожадную фразу: "Если бы я могла, я бы сделала это с ним лично".

Мы долго разговариваем. Она делится со мной идеями о том, чем мы займемся в Америке.

То, что у нее появилось желание планировать, а не только хандрить и убиваться, останавливает меня прямо сейчас рассказать ей о ситуации у Эдие и о необходимости временно оставить Ами у нас. У моей девочки наконец горят глаза. Она с дрожью в голосе говорит, что нашла в себе силы просмотреть хорошие клиники в Нью-Йорке и очень хочет там консультироваться. Еще Яна хочет вдвоем съездить на озеро за пределами города, где мы часто бываем, арендуем домик и проводим там время в полной тишине и вдали от шумных улиц мегаполиса. Знаю, почему она туда стремится - там есть покой, которого не хватает ее душе сейчас.

В ту ночь я так и не решаюсь рассказать жене об Эдие. Позволяю ей высказаться, немного поплакать и затем уснуть в моих объятиях. После этого возвращаюсь на стоянку и еду вместе с дочкой домой. Валерий сказал, что она ни разу не просыпалась, пока я был в палате у жены.

Разговор с Яной окончательно решаю отложить до момента ее выписки из больницы.