Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Жители древнего города Ура, что стоял к югу от Вавилона, решили, что и для них все кончено – погибнет их город, их свобода… Ни укрепления, ни рвы, ни стены не защитили Вавилон, враг победил. Будет побежден и Ур. У победителей свои боги, – так разве они пощадят богов, стоящих в храмах Ура?

А это казалось самым страшным: погибнут боги – погибнет и Ур!

Но Кир никогда не испытывал вражды к людям другой веры. Он не разорил Ур, не тронул богов. Но, к изумлению жителей, восстановил их разоренное святилище Эннунмах. И даже отремонтировал лицевую стену храма Сина – бога Луны.

Иудеев, которых Навуходоносор когда-то увел в плен, Кир отпустил на родину и приказал вернуть им священные сосуды, которые отнял у них Навуходоносор. Пять тысяч четыреста драгоценных чаш собрали освобожденные из плена вавилонского иудеи и повезли в свою страну.

Кир приказал вернуть всем городам и землям их богов, которых в страхе увез Набонид и собрал у себя в Вавилоне. И народ принял свои святыни, благословляя имя персидского царя.

Бел-Мардук снова возвысился. Вавилонские жрецы не находили слов для восхваления Кира и для поношения своего незадачливого царя Набонида.

«…Слабый был поставлен властвовать над своей страной…

Он… отменил ежедневные жертвы… Почитание Мардука, царя богов… и постоянно делал то, что было ко злу для его града… его жителей довел до погибели, наложив на них тяжкое иго. Владыка богов разгневался грозно из-за стены их; он оставил их область; боги, жившие в них, оставили свои жилища из-за гнева за их перенесение в Вавилон…

Мардук, великий владыка, защитник людей своих, радостно воззрел на его (Кира) благословенные деяния и его праведное сердце и повелел ему шествовать к своему граду Вавилону… сопутствуя ему, как друг и товарищ. Его широко растянувшиеся войска, неисчислимые, подобно воде реки, шли вооруженные с ним… Набонида, царя, не почитавшего его, Мардука, он предал в его (Кира) руки…»

Вот что писали о нем жрецы.

Кир слушал это с непроницаемым и торжественным лицом. В глубине глаз, под длинными ресницами таилась насмешка. Он был слишком умен, чтобы поддаваться лести.

Но в манифесте своем он выдержал тот же тон, те же высокопарные речи, те же титулы.

– «Я, Кир, царь мира, великий царь, могучий царь, царь Вавилона, царь Шумера и Аккада, царь четырех стран, сын Камбиза, великого царя, царя города Аншана…»

«Если это и не совсем так, – добавлял про себя Кир, диктуя свой манифест, – нужно, чтобы они видели во мне потомка великих царей.