Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

– Из Афин?

– Да. Из Афин. Кто-то проследил за Эпикратом, когда он переправлял к нам твою семью.

Фемистокл изменился в лице:

– Его судят?

– Его казнили.

Фемистокл без сил опустился на скамью. Он почувствовал, что подступает отчаяние. Тяжело страдать самому, но быть причиной смерти своих друзей – на это уже нет сил человеческих! Неужели он навлечет беду еще и на дом царя Адмета, который так добр к нему и к его семье?

Бледный, молчаливый, он часами сидел в одиночестве, обдумывая свою судьбу и судьбу близких и дорогих ему людей. Надо уходить из Эпира. Но куда? Ни одно эллинское государство не в силах защитить его. Выход один – уйти к персидскому царю: многие изгнанники Эллады находили приют у своего врага.

Человек не знает, что готовит ему судьба. Как часто ты осуждаешь другого: «Вот что он сделал! Я бы никогда не мог сделать этого!» – а потом проходит время, и, поставленный в тяжелые обстоятельства, ты делаешь то же самое, что сделал тот, кого ты осуждал!

Как презирал Фемистокл изгнанного спартанского царя Демарата, который уже много лет ютился у царского трона Ксеркса! А вот теперь он, Фемистокл, сам задумал искать там убежища. Не достоин ли и он такого же презрения? Да. Достоин.

И от этого никуда не уйдешь.

«Но что же мне делать? – Фемистокл мучительно искал выхода. – Куда мне деваться? Не знаю. Знаю одно: мне надо уходить из Эпира».

– Адмет, – сказал он царю, – я вижу, что должен оставить твой дом. Думаю переправиться в Персию.

– Оставить мой дом? – Царь Адмет с тревогой посмотрел на него. – Но разве ты забыл, что в Персии за твою голову объявлена награда? Двести талантов – сумма немалая, и я думаю, что найдется много охотников разбогатеть ценой твоей жизни. Тебя тотчас схватят, как только ты выедешь из Эпира, и отправят к царю!

– Я не забыл об этом, Адмет, – грустно ответил Фемистокл, – но ведь ты и сам понимаешь, что дальше здесь мне оставаться нельзя: это грозит безопасности не только моей, но и твоей. А что касается перса, то лучше будет, если я сам доверюсь его великодушию, чем предстану перед ним пленником, пойманным для расправы.

Царь Адмет согласился с этим. Уже наступила весна, открылись горные дороги, и, может быть, посланцы Спарты и Афин с вооруженным отрядом спешат сюда, чтобы захватить Фемистокла.

– Если они явятся с большой вооруженной силой, – сказал он, – то едва ли я смогу защитить тебя."

"И снова, простившись с друзьями и семьей, Фемистокл отправился в путь, полный неизвестности. Он спустился к македонскому городу Пидне.