Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Так вот пусть твой отец Зевс и берет для тебя города!

Александр, уже привыкший к персидской лести и земным поклонам, онемел, слыша, как македоняне поносят его – его, своего царя! В ярости он соскочил с возвышения и бросился в гущу войска. Он заметил тех, кто особенно громко кричал и грубил, и своей рукой вытолкнул их из рядов одного за другим. Задыхаясь от негодования, он крикнул страже:

– Взять их! И казнить! Немедленно!

Стража тотчас арестовала растерявшихся людей. Войско замерло. Тринадцать человек, не промолвив ни слова, ушли со стражей, повинуясь воле царя, над которым только что глумились.

Александр, разгневанный и расстроенный, снова поднялся на возвышение.

Его речь обрушилась на воинов, как индийский ливень:"

"– Не затем, чтобы удержать вас, македоняне, будет сказано мной это слово – вы можете уходить куда хотите, – но чтобы вы поняли, кем вы стали и с кем расстаетесь. Когда отец мой Филипп пришел на царство, вы были нищими. Одетые в кожухи, пасли вы в горах по нескольку штук овец и с трудом отстаивали их от иллирийцев, трибаллов и соседей-фракийцев. Он надел на вас вместо кожухов хламиды, свел вас с гор на равнины, сделал вас грозными противниками для окрестных варваров, научил вас охранять себя, полагаясь не на природные твердыни, а на собственную доблесть…

Александр перечислял все, что сделал для Македонии Филипп, и воины молча кивали головами. Да, это так и было.

Напомнил, с чем вышли они в Азию. У Филиппа было долгов пятьсот талантов. Да еще сам Александр взял в долг восемьсот талантов, когда повел их из страны, которая не могла накормить свой народ досыта.

Напомнил, что сделал для них он, Александр. Он распахнул дорогу через Геллеспонт, хотя персы были тогда господами на море. Завоевал побережье Срединного моря. Богатства лидийцев, сокровища персов и индов отдал им. Он отдал им Великое море. Они уже нынче сатрапы, они – стратеги, они – таксиархи…

– А теперь я собрался отослать тех из вас, кто не годен к военной службе, и отослать так, чтобы дома им завидовали. Но вы хотите уйти все. Что ж, ступайте все.