Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Вернее, знали, что не смогут…

– Надо посмотреть, что скажут жертвы, – напомнил старый жрец Аристандр, еле живой, с белой трясущейся бородой. – Нельзя идти, не испросив соизволения богов.

Жрец принес жертву. Она предвещала беду.

Царь сам разбирался в жертвах и предзнаменованиях. Но сейчас он не подошел к жертвеннику. Ему было уже ясно, что, как бы он ни настаивал, войско дальше не пойдет.

– Друзья мои, – кротко и печально обратился он к своим этерам, людям преданным ему и верным, – боги запрещают нам идти дальше. Поэтому объявите войскам, что я решил повернуть обратно.

И когда это решение стало известно войску, над лагерем поднялся клич радости и ликования.

– Спасибо тебе, царь, что ты только нам, македонянам, позволил одержать победу над тобой – победу над Александром!

Войско быстро собиралось в обратный путь. А на небе уже снова сгущались и сталкивались тучи, разя друг друга белыми молниями. И вот уже снова непроглядный ливень затопил все на свете… Ливень ревет, гремит, бушует вот уже семьдесят дней и семьдесят ночей. От этого можно сойти с ума. О Македония!

Войско повернуло обратно, к Гидаспу.

Путь к морюДолина Гидаспа встретила теплом и веселым солнцем. За четыре месяца их отсутствия здесь все изменилось. Дожди кончились, река вошла в русло, по берегам счастливо бушевала сочная зелень посевов, деревья на склонах гор сверкали омытой листвой.

На Гидаспе стояли недавно отстроенные корабли; их черные борта отражались в синей, с яркими бликами воде. Отряды строителей, триерархи – македонские этеры, строившие корабли, с ликованием встретили царя. Измученное войско ободрилось.

– Значит, домой отправимся на кораблях? Это полегче, чем шагать в полном снаряжении!

– На кораблях-то на кораблях. Но что там нас ожидает? Река чужая, и море чужое.

– Все равно, как, и на чем, и какой дорогой. Лишь бы домой!

Но ни одна радость не приходит без того, чтобы что-нибудь не омрачило ее. Внезапно заболел и умер военачальник Кен. Александр созвал всех врачей, что были в войске. Никто не помог. Пришлось зажигать погребальный костер.

Похоронив Кена, царь приказал немедленно снаряжать корабли в путь.

И спустя месяц наступил тот серебряный рассвет, когда царь в полном вооружении, окруженный свитой, поднялся на борт своего корабля."

"Командование флотом принял критянин Неарх.