Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Но трубач не затрубил, и щитоносцы не бросились к царю на его призыв. Александр онемел от изумления.

– Я вижу, – сказал он в гневе и в горести, – я вижу, что нахожусь в том же положении, в каком был Дарий, когда изменники схватили его!

А Клит не унимался, все еще что-то выкрикивал. Его старались удержать, уговорить. Наконец Птолемей, сын Лага, схватил его и вытолкал из шатра. Но Клит, пьяный, совсем забывший меру, тут же с важностью вошел в шатер с другой стороны. Он шел, надменно и презрительно глядя на царя, и громко читал стихи из «Андромахи» Еврипида:

Как ложен суд толпы! Когда трофей[101]У эллинов победный ставит войскоМежду врагов лежащих, то не теПрославлены, которые трудились,А вождь один хвалу себе берет.И пусть одно из мириада копийОн потрясал и делал то, что все.Но на устах его лишь имя…– Это я-то делал только то, что все?! – пересохшими губами прошептал Александр.

Белый от негодования, Александр мгновенно выхватил копье у стоявшего рядом копьеносца-телохранителя и бросил в Клита.

Александр бил без промаха. Клит со стоном упал. В шатре наступила тишина. Все кругом молчали, застыв. Клит хрипел.

Александр, опомнившись, бросился к нему, вырвал копье из его груди. Клит был мертв.

Александр понял, что он сделал. Он тут же принялся устанавливать копье, чтобы броситься на него и пронзить себе горло. Друзья-телохранители схватили его за руки и силой увели в спальню.

Александр еще не знал таких страшных ночей, какою была эта ночь. Он кричал от отчаяния, он рыдал и проклинал себя и ни в чем не находил ни утешения, ни оправдания себе.

– Ланика, Ланика! – с рыданием кричал он, зовя свою кормилицу. – Вот как хорошо отплатил я тебе за все твои заботы, за всю твою любовь! Твоего брата я убил собственной рукой!..

Он никого не хотел видеть. Никого не впускал к себе. И друзья, всю ночь приходившие к его дверям, слышали его рыдания и жалобы и все одну и ту же фразу, которую он повторял в исступлении: «Я – убийца своих друзей! Я – убийца своих друзей!»

Гефестион молча сидел у дверей его спальни.

«Это я виноват, – думал он, – почему я не удержал Клита? Почему не увел его раньше?.. Почему не уследил – разве не знаю я характера Александра, с которым он сам не в состоянии справиться?»

К утру в спальне наступило безмолвие. Гефестион, оставшийся один у дверей, прислушался. Тишина.

«Уснул», – подумал он.

И тут же уснул сам, подперши голову рукой.

Но утро разгоралось, то один, то другой приходили друзья-этеры, телохранители царя, близкие ему люди.