Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

А кто эти, так богато одетые? Это – дочь Оксафра, брата Дария… Это – жена Фарнабада, который сейчас командует войском на побережье… Эти три – дочери Ментора, брата Мемнона. А это – его жена…

– Чья жена?

– Мемнона.

– Мемнона?!

Парменион остановился перед молодой женщиной. Она стояла молча, опустив ресницы. Ни жалости, ни сочувствия к ней не было. Мемнон умер, жена Мемнона в плену. Судьба расплатилась с ними за измену родине!

Эллины, все пятеро, стояли в стороне, гордые, надменные, с ироническим выражением лица, Парменион хищно усмехнулся, горбатый тонкий нос стал похож на клюв орла.

– Союзники Дария?

– Послы Эллады к царю Дарию, – надменно ответил спартанец Эвфикл.

– Изменники и предатели, – поправил Парменион.

– Мы только послы, – попробовал смягчить разговор афинянин Ификрат, – наша родина поручила нам…

– Поручила вам договориться с врагами, как погубить Элладу? – прервал Парменион. – Расскажете царю Александру, кто вы такие. А я вас и слушать не хочу!

Он гневно отвернулся и, приказав разместить пленных, ушел."

"Позже Парменион узнал, что произошло в городе. Правитель Дамаска, оставленный здесь Дарием, испугался Македонянина и решил сдать ему город. А чтобы заслужить милость Александра, он предал Пармениону людей – жен и детей персидских вельмож, которых должен был охранять, и все сокровища Дария, доверенные ему.

– Но почему вы все вышли навстречу мне? – спрашивал Парменион у пленных дамаскенов. – Почему вывезли сокровища из города?

– Сатрап задумал обмануть всех нас и нашего царя Дария, – отвечали дамаскены, – он сделал вид, что хотел спасти все это, но будто бы не мог: дескать, македоняне напали и всё отняли! А теперь как увидит, что царя Дария ему бояться нечего, то и явится к тебе!

– Значит, надо думать, что он явится ко мне?

– Придет, придет! – уверяли дамаскены.

А были люди, которые в это время мрачно молчали. Им уже было известно, что воины, преданные Дарию, везут ему в мешке голову сатрапа, предавшего его.

Парменион снарядил гонцов к Александру. И написал письмо. Вернее, это было не письмо, а отчет, сколько взято богатства в Дамаске. Захвачена военная казна Дария, одной только чеканной монеты на две тысячи шестьсот золотых талантов. Много дорогих сосудов, серебра на пятьсот фунтов весом.