Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Что, если отправиться в крепость и попытаться проникнуть в мысли старого полководца?

Желтая вечерняя заря, тишина в горах и долинах. И – одиночество. Такое полное, безысходное одиночество! Линкестиец вздохнул, провел рукой по щеке. Отросла щетина.

И тут же, как мальчик, обрадовался. Вот и пусть растет. Он не будет здесь бриться, царь не видит его!

Линкестиец слез с коня. Для него был поставлен шатер, приготовлен ужин. Занятый своей думой, отослал сопровождавшую его свиту.

Ночью он не мог спать, выходил из шатра, смотрел на звезды. Мысли все о том же – как найти союзников его делу? Может быть, все-таки поговорить с Парменионом? Он ведь тоже не слишком ладит с царем.

Однако, когда взошло солнце и трезвый дневной свет успокоил его, Линкестиец испугался своих ночных мыслей. Довериться Пармениону? Он сошел с ума! Парменион, так же как и Антипатр, умрет за своих царей по одному их слову!

«Ну а если царем буду я? Тогда они и за меня умрут!»

Но прежде надо стать царем. А еще прежде – дождаться известий от Дария. Линкестийцу удалось послать ему несколько писем. Но Дарий медлит с ответом. Почему он медлит? Почему же он медлит? Сейчас, когда глаз Александра не следит за Линкестийцем, – зачем он теряет время?!

Проходили дни, пустые, томительные. Линкестиец исправно нес свою службу. И ждал, ждал тревожно, с нарастающим нетерпением тайных известий от персидского царя.

А всадники в азиатских одеждах, посланные из Фаселиды, уже приближались к лидийской земле. Они прибыли в Сарды незаметно, никто не обратил на них внимания. Так же незаметно пробрались в лагерь Пармениона. Здесь один из них сбросил азиатскую одежду. Перед изумленной македонской стражей явился царский телохранитель Амфотер, брат полководца Кратера.

Амфотер приказал тотчас проводить его к Пармениону, но о его появлении в лагере молчать.

Парменион не удивился, увидев Амфотера. Он протянул руку, ожидая получить письмо.

– Письма нет – оно у меня в голове, – сказал Амфотер, – приказ царя передам тебе устно.

Парменион позаботился, чтобы никто не помешал им и никто не подслушал их разговора.

В тот же день к Линкестийцу явился отряд, посланный Парменионом. Начальник отряда потребовал у него оружие. Линкестиец все понял, как только воины окружили его. Он молча отдал меч и позволил надеть оковы. «Кто узнал? Кто предал?» Он ни о чем не спрашивал – разве ему ответят?

Парменион, когда Линкестийца привели к нему, посмотрел на него уничтожающим взглядом.

– Ты мог бы выслушать меня? – сказал Линкестиец.