Гезат

Там, где-то в районе мидель-шпангоута, группируются возле своего центуриона уцелевшие легионеры и стрелки. Первые образовали косую стену щитов от борта до борта, чтобы защищаться и от нас, и от стрелков с либурны, а еще одна группа из шести бойцов пытается помешать подняться с лодки на квадрирему нашим соратникам.

Я жду, когда за мной выстроятся в клин мои подчиненные, и, чтобы не терять зря время, кричу врагам:

— Сдавайтесь! Мы не убиваем пленных! Зачем вам погибать за трусливого Помпея?!

Я повторил призыв еще раз, после чего во вражеских рядах началось брожение. Видимо, к моим словам добавилось то, что с лодок на борт поднималось все больше наших воинов, а другие квадриремы почему-то не спешили приходить на помощь. Впрочем, понятно, почему: никто не хотел умирать, не важно, за кого. Сейчас на флот в большинстве случаев идут служить те, кого тяготят пешие марши в полном снаряжении, строительства каструмов и, что важнее, возможность погибнуть в бою. На море сражений, больших и малых, в разы меньше, потому что по нему шляется не так много народа, как по суше, да и, подозреваю, чистый морской воздух расслабляет, повышает склонность к размышлениям, что в свою очередь сильно снижает воинственность.

— Мы сдаемся! — крикнул сперва кто-то из глубины вражеского построения, затем заклинание, спасающее жизнь, начали произносить другие воины.

— Оружие и доспехи — на палубу, а потом всем спуститься в трюм, к гребцам! — приказал я, уверенный, что морское сражение еще не закончилось.

После чего перешел в носовую часть квадриремы, дабы оценить ситуацию."

"Оценивать, в общем-то, было нечего, разве что уровень трусости противника. Остальные вражеские суда, как квадриремы, так и трирема, приплывшая от острова на помощь, приближаться к нам не спешили, держались на дистанции около полумили. Не думаю, что помпеянцев испугал пяток наших лодок, поплывших было к ним, а потом благоразумно повернувших к захваченному судну. Может быть, предположили, что это тоже заманивание в ловушку, что в бухте стоят наготове наши галеры, чтобы атаковать приблизившихся врагов. Как бы там ни было, но никто не помешал либурне и захваченной квадриреме зайти в бухту и пристать к берегу у крепостной стены, далековато от ворот, потому что только там были свободные места.

Там нас уже поджидал Марк Антоний с внушительной свитой подхалимов, без которых из дома не выходил. Для римлянина он был слишком падок на лесть. Ему бы на Ближнем Востоке жить. В кои-то веки легат улыбался.