Гезат

Впрочем, эти слухи могли быть один из приемов пропагандистской войны — обесчеловечиванием врага.

Вначале марта прискакал гонец от Гая Юлия Цезаря с приказом следовать с максимальной осторожностью на соединение с ним. Тринадцатый и четырнадцатый легионы с сожалением покинули хорошо укрепленный каструм и пошли месить весеннюю грязь. Погода была препаршивейшая — снег с дождем при сильном западном ветре. Обленившиеся за зиму лошади и волы с трудом переставляли ноги. За день мы проходили всего километров двадцать, а потом по колено в грязи сооружали каструм. Впрочем, я, как первый декурион, в строительных работах не участвовал и ночевал за пределами каструма в арбе, которая стала домом на колесах для моей семьи.

На шестой день мы встретились с Гаем Юлием Цезарем, который ждал нас севернее Бибракты. Эдуи в большинстве своем пока что хранили верность римлянам. Может быть, сдерживающим фактором стало такое быстрое появление проконсула с двумя новыми легионами, набранными в Провинции и получившими старые номера пять и шесть. Когда надобность в большой армии исчезала, римляне распускали лишние легионы, а когда появлялась, набирали вновь, присваивая им номера распущенных. Конница обоих новых легионов, набранная из германцев, осталась под командованием Децима Юния Брута наводить порядок в землях арвернов. Говорят, из-за многочисленных пожаров снег на западном склоне Севенн почернел."

"Вместе с главнокомандующим прибыл и легат четырнадцатого легиона Квинт Туллий Цицерон. Я был чертовски рад ему. У меня появилось подозрение, что Луций Росций Фабат только и ждет повод, чтобы разделаться со мной. Может быть, из-за того, что вовремя не передал сообщенную мной информацию о подготовке восстания. Если бы я умер по любой причине, некому было бы донести проконсулу о преступном упущении легата. Я тут же со всеми подробностями рассказал об этом легату четырнадцатого легиона, который недолюбливал легата тринадцатого легиона, поэтому тут же заложил его Гаю Юлию Цезарю. Видимо, пересказал тоже слово в слово, потому что проконсул передал мне через него тысячу денариев для осведомителя. Поскольку информация была от Кона, я дал ему четыре сотни.

Остальное отправилось в семейную сокровищницу — крепкий дубовый сундук с висячим бронзовым замком. Время от времени я открываю ее и показываю содержимое женам. Все увеличивающееся количество мешочков с серебряными и золотыми монетами помогает Синни и Тили переносить тяготы походной жизни.