Вечный Герой

Ведь в глубине души мой грёбаный «альтруист» уже принял решение — не могу я просто оставить этих людей в беде! С этим гадом нужно что-то делать!

— Всё, что попросишь, — развёл руками Седой и снова скривился от боли. — Рыжая щедрая по натуре и умеет быть благодарной, так думаю она тебя не обидит!

Я обратился к женщине, которая обрабатывала раны и накладывала повязки.

— Ты врач?

— Кто? — удивилась она.

— Ну этот… как его… лекарь?

— Нет, оба лекаря погибли, — она кивнула в сторону разрушенной стены. — Я за лошадьми ухаживаю!

— Ветеринар что ли?

— Я не знаю кто это.

— А, пофиг! — махнул рукой я и указал на Седого. — Он долго проживёт?

— Я не знаю!

— Эй, я еще не откинулся! — прохрипел Седой. — Не надо разговаривать обо мне в третьем лице.

— Сколько, ты говоришь, у нас есть времени?

— От полусуток до суток, — ответил раненый ватажник.

— Не густо! — покачал головой я. — Кто из выживших самый деловитый и организованный? Зам по тылу? Или ты про казначея что-то говорил?

— Тоже погиб, — кивнула женщина.

— Да что ж такое-то! Вообще героев не осталось, что ли?

Это было странно, учитывая, что мы вдвоем с Лысым сравнительно легко положили такую кучу розовых! Нет, конечно, Джон Мэтрикс Джон же Рэмбо — дети, по сравнению с нами, но всё же меня удивляло такое большое число потерь среди опытных ватажников.

Как будто прочитав мои мысли, Седой пояснил.

— Тут только молодёжь оставалась. Боевая группа ушла с Рыжей, а остальные сейчас в дозорах.

— А дозоры как мы подберем?

— Кое-кто присоединятся по пути, а остальные, когда смена караула запоздает — сориентируются сами, у них есть чёткие инструкции. И найдут нас сами.

— Давайте собираться что ли, — поднялся я на ноги. — Запрягайте лошадей и разбирайте лагерь!

— Так нету лошадей! — растерянно сказал пацан, что всё это время тёрся рядом.

— Что значит, нет?

— Вон смотрите! — он указал сторону загона, где лежали лошади с перерезанными глотками. Присмотревшись, я заметил, что часть туш были понадкусаны. Гоблинская стая порезала всех животик!"

"— Долбанные живодёры! — пробурчал я, и моё вспыхнувшее сочувствие к розовым почти испарилось. Единственным оправданием для них было моё предположение, что с их микроскопическим мозгом что-то не в порядке! — Значит, план «Б»!

Я повернулся к мохнатому.

— Ты в порядке?

На что Силач коротко кивнул.

— А стажеры, что были с вами — выжили? — тот снова кивнул и крикнул, подзывая к нам одного из юнцов, немного испуганного, но полностью целого.