Лев

- Я зайду?

Лёва пожал плечами, будто одолжение сделал:

- Ну, заходи.

Дверь Власовскому открыла мама. Лёва слышал, как они негромко переговаривались в коридоре. Мама почти шепотом:

- Ты к Лёве?

Власовский, хорошо поставленным голосом, отвечал громче:

- Да, я из школы. Меня зовут Яков.

- А, Яша! – будто узнав его, воскликнула мама. – Лёва у себя в комнате, проходи… Слышал про Юру-то вашего?

- Слышал, - сдержанно ответил Яков.

- Кошмар какой, совсем мальчик был!..

- Да, кошмар.

Когда Яков, скрипнув дверью, шагнул на порог комнаты, Лёва оторвался от книги и повернулся к нему.

Нужно было, наверное, пригласить его пройти, усадить куда-нибудь, но Лёве казалось, что он смотрит на него не изнутри себя, а со стороны, и самого себя видит со стороны, будто наблюдатель, третий лишний, и потому помалкивал – лишние не шибко-то разговаривают.

- Лёва, ты как? – снова повторил Яков свой вопрос, несмело шагая к столу.

Он опять буркнул:

- Нормально.

Яков кивнул на книгу на столе:

- Что читаешь?

- «Три мушкетера».

- Интересно?

- Да.

Не надеясь дождаться приглашения, Яков сам взял стул с той половины комнаты, что считалась «девчачьей», Пелагееной, подставил сбоку к письменному столу и сел. Внимательно посмотрел на Лёву.

- Ты понимаешь, что произошло?

- Что?

- Я про Шеву.

- А. Да.

- И что произошло?

- Он умер, - спокойно ответил Лёва.

Яков почему-то тяжело вздохнул и начал водить глазами по окружающей обстановке. Лёва испытал от этого удовольствие: ему нравилась их с сестрой комната, и нравилось, когда кто-то начинал её разглядывать.

Они условно поделили её на две части: серединой считался письменный стол – он был общим, правая сторона от двери, у окна, считалась стороной Пелагеи, а левая, у выхода, Лёвиной. На стороне Пелагеи всегда творилось чёрт-те что: рисунки и мультяшные плакаты на стенах, раскиданные игрушки, вместо шкафа и вешалок сестра использовала стулья. Лёвина половина выглядела аскетично: он не любил лишний хлам, мятую одежду и безвкусицу, а сочетание журнальных плакатов с советскими обоями казалось ему верхом дурновкусия. Поэтому, зайдя в их комнату, можно подумать, что на левой половине и вовсе никто не живёт: мол, старший брат когда-то давно уехал, а идеально заправленная постель так и стоит нетронутой.

Заметив на письменном столе рамки с фотографиями, Яков кивнул на одну из них:

- Это кто?

- Пелагея. Моя сестра.

- А где она сейчас?

- У подруги.