И в аду есть герои

«Получилось!»

– Наши миры соединились! Договором своего рода! Ключом Нанна! Подписью Великого Господина! Я приказываю Вратам распахнуться!

Пламя, пляшущее на символах врат, взметнулось до потолка. Бронзовые таблички запылали золотом. Свечи Сторожевых Башен распустились синими цветами и сомкнули круг, образовав огненную изгородь по линии, начертанной белой мукой. И пронзительный холод гиперборейского пожара сковал открывающего жреца. Ледяные стрелы вонзились в сердце Вероники, синее пламя охватило покрытую инеем девушку, и маленькие кристаллики стали… не таять и впитываться, нет, они стали вгрызаться в тело, острыми краями продавливая себе дорогу внутрь, разрывая ткани, смешиваясь с кровью…

Морозный костер Азаг-Тота пожрал мозг Вероники. Все, что было важным: воспоминания, мечты, Лешенька… все провалилось в безразличную бездну, наполненную синим огнем. Девушка громко закричала и упала навзничь, прижимая тонкие руки к пылающей холодом голове.

И только одна мысль пронзила ледяной кошмар:

«Я просыпаюсь!»

* * *– Ур-р! – Нерг коротко всхрипнул, и Ктулху резко, но в то же время вполне дружески дернул за уздечку, не позволяя саранче встать на дыбы.

– Ты уже все забыл, старина? – пробормотал погонщик рабов, успокоительно похлопывая Нерга по тяжелым пластинам. – Когда-то тебя было не пронять заурядной магией. Помнишь, как ты рвался через «кольца саламандры»?

Огромные фасеточные глаза саранчи виновато взглянули на хозяина.

– Давай, старина, вспоминай свою доблесть, – пробормотал Ктулху. – Очень скоро она нам понадобится.

Они стояли во внутреннем дворике замка Кадаф, в центре круга, очерченного белой пшеничной мукой – один Азаг-Тот знает, где добыл ее Носящий Желтую Маску, – пронзаемые потоками холодного, пропитанного магией ветра.

– Время приближается! – возвестил Носящий Желтую Маску, внимательно глядя на мраморное небо Глубокого Бестиария. – Приготовься!"

"Ктулху быстро опустился на колени и коснулся рукой черного оникса Кадаф:

– Пусть меня защитит твоя ненависть, Великий Господин!

Стены замка задрожали и стали покрываться синим инеем, ледяной ветер внутри круга обезумел вконец – ярость, с которой он терзал погонщика рабов и его саранчу, могла разрушить горы.

Но что такое холод для гиперборейца? Для того, в чьих жилах течет проклятие Азаг-Тота?

Над кругом возникло нежное золотистое сияние.

– Врата открываются!

Ктулху вскочил на Нерга и бросил последний взгляд на Носящего Желтую Маску, длинная фигура которого расплывалась за пределами круга.