Мистер Генофонд

 — Опять примагнитило?

— Случайно! — Я кинул телефон в вазочку возле двери и прямо у порога начал стягивать с себя мокрое шмотье. — Питер не Пекин. Деревня.

— Конечно. Такая деревня, что среди пяти с гаком миллионов ты безошибочно в самый первый день после прилета умудрился любовь свою встретить.

— Бывшую! И еще раз повторяю — случайно.

Я аж заводиться начал.

— Верю-верю, — под нос себе принялся ворчать дед. — Он случайно встретил. Она случайно развелась сразу после их прошлой встречи. Сплошные совпадения.

— Что? — От неожиданности я чуть не снял трусы вместе со штанами.

— Про развод что там было?

— А что про него бывает? — Дед снова повернулся к зеркалу. На этот раз с галстуком в руках. — Развод он и есть развод.

— Полина не замужем? — В горле пересохло, а чуть выше, в черепушке, под рев сигнализации внутренний голос взревел: «Опасно! Не приближаться!»

— Давно уже. Через месяц после твоего прошлого отлета развелась. Я еще думал, следом в Лондон рванет. Ну там, морду твою наглую расцарапать, мозги вправить… Но нет. Полька — девка гордая. В бабку свою пошла.

Последнюю фразу дед произнес с улыбкой. Даже с придыханием.

— Дед, подожди, — я тряхнул головой. Надо было собраться. — Ты хочешь сказать, что и сейчас она свободна?

Сирена звучала все громче, но я как оглох.

— Да кто их, молодух этих, знает?! Может, мужик какой есть. Может, кот. С этими бабами… черт ногу сломит! — Будто подумал о чем-то своем, он резко нахмурился и кинул ни в чем не повинный галстук назад на спинку дивана. — Чужая душа — потемки, а женская — темень непроглядная.

Последние слова деда у меня как на подкорке отпечатались. «Чужая душа — потемки, а женская — темень непроглядная» — все так! Во всяком случае, с Полькой.

Никогда у меня с женщинами проблем не было. Всегда полное взаимопонимание. В койку шагали дружным строем. По очереди. Из койки выбирались довольными, счастливыми. И никто мозг не трахал. Между ушей меня лишь зазноба моя «любила».

Первый раз отлюбила в свои восемнадцать.

Я ведь из-за нее, заразы, в армию ушел. Дед одним звонком мог от этой «радости» избавить. Он и предлагал, кстати. Но я наотрез отказался. Получил диплом, дождался срока и ушел кирзовые сапоги снашивать.

Все друзья и родня за патриотизм приняли. Внук подполковника КГБ! Как иначе?! И только я один, да еще дед, скорее всего, знали, что дело не в призвании. Что нужно мне деть себя куда-нибудь на годик. Отсидеться, пока девчонке моей хоть восемнадцать стукнет.

Вот и отсиделся.