Мистер Генофонд

Он уже получил все желаемое и гарантию, что в ближайшие дни я не сбегу.

Можно было не ломать комедию и заняться более важными делами. Я не сомневалась, что Крамер так и поступит! Но наш «носитель языка» все же продолжил одаривать группу своим бесценным вниманием.

— Здравствуйте. — Я вошла в аудиторию и чуть не выпустила папку с материалом из рук.

— Добрый день, — послышалось на английском. Идеальном. Без акцента.

Словно мы снова в театре, только вместо профессиональных актеров преподаватели, учащиеся повернули головы вначале в мою сторону, потом в сторону Лехи. Будто уже знали, что между нами произошло.

— Все собрались? — Мое сердце пропустило удар, а голос предательски сел.

Чтобы не добить себя еще сильнее, я поспешила снять очки. Без линз рассмотреть мужчину на задней парте не было ни единого шанса. Я видела лишь силуэт. Что-то светлое, широкоплечее и гораздо более крупное, чем остальные слушатели.

Гора, напичканная тестостероном и мышцами. О том, что еще было крупным у этой горы, вспоминать не стоило. В гольфе с высоким горлом, который носила второй день, и без того стало невыносимо жарко. И бюстгальтер внезапно оказался тесным.

Возможно, с психической патологией я ошиблась? Вдруг аллергия? Редкая разновидность с обильным влагообразованием, набуханием всего, что может набухнуть, и слабостью. Тотальной! При которой безопаснее лежать, раздвинув ноги, и тяжело дышать, как на глубине.

— Ждали лишь вас. — Леха, похоже, и не думал меня щадить. В бархатном тембре прорезались игривые нотки, и теперь загорелся уже не только верх, но и низ.

Никогда еще во время учебы у меня не случалось таких приступов, а тут… Словно волна с задних рядов дошла. Чувственная, горячая. Накрыла с головой. И выбила весь дух.

— Спасибо. — Пока с ногами не случилась «ватная болезнь», я упала на ближайший стул. — Тогда начнем.

Как уже скоро выяснилось, сказать было легче, чем сделать.

С институтских времен я так не путалась в словах, как сейчас. Никакая любовь к языку и профессионализм не могли настроить на рабочий лад, а минутная стрелка отказывалась кружить по циферблату.

Крамер будто игрался со мной. Как сытый лев с беспомощной добычей. Он совершенно не беспокоился, что рядом с нами посторонние.

С его подачи диалоги о еде виртуозно сводились к гастрономическим изыскам, которые нужно было «неспешно смаковать», «держать на языке, чувствуя все грани вкуса», наслаждаться каждой «нотой».