Мистер Генофонд

А с другой… Эти трое впереди — две женские головы с идеальными прическами, красивый мужской профиль…

Я честно не хотела смотреть на Крамера, глаза слипались после бессонной ночи, но взгляд то и дело соскальзывал сам.

Паршивец все же был неприлично хорош! Прямой нос с хищными ноздрями, чувственная линия рта с пухлой нижней губой, подчеркнутой темной щетиной, высокие скулы, короткая стрижка, которая превратила бы любого другого мужчину в подобие обезьяны, а ему шла безбожно.

Так и хотелось провести подушечками пальцев по колючему затылку, втянуть в рот мочку уха с небольшим колечком, снова потрогать это мощное мускулистое тело.

За прошедшие годы Леха сумел-таки стать тем, кем хотел — солидным бизнесменом. Но одновременно умудрился сохранить черты прежнего бунтаря, который держал в страхе весь район и всех мальчишек моего факультета.

Невозможный мужчина!

Интересно, у моей паранормальной реакции на него было медицинское название? Какая-нибудь мания, разновидность зависимости? Меня ведь даже не волновало, спал ли он с теми двумя из ресторана, есть ли у него дети или женщина в Лондоне.

Обманываться было глупо. Я хотела его так же сильно, как шесть лет назад, как двенадцать, будто за эти «шестилетки» накапливалось притяжение и потом бомбой детонировало нам на головы.

Однако этому блудливому кобелю, похоже, больше ничего не было нужно. Я откровенно зевала, дожидаясь антракта. Он с интересом смотрел постановку. Головы его соседок все больше и больше склонялись к широким мужским плечам, а мне все сильнее и сильнее хотелось в бар.

Взять там бокал коньяка, выпить за упокой нервной системы. А потом прыгнуть в маршрутку и уехать домой. Закрыться, чтобы никаких больше бывших мужей, Крамеров и прочих. И просто спать.

Свой замечательный план я успела выполнить наполовину. Сто грамм коньяка огненной дорожкой устремилось в желудок, когда в моем уютном зеленом уголке нарисовался Леха.

— Коньяк в одиночестве? Нехорошо, Полина Игоревна, — отсалютовал он мне бутылкой минеральной воды.

— Я за здоровье организатора нашей культурной программы. Думаете, не стоит?

— Ну, если за его здоровье, то, конечно, пожалуйста.

Вопреки обычным нашим разговорам тет-а-тет, Леха не сгреб меня в охапку и не набросился на губы.

— А вы как здесь и без сопровождения? — я обвела взглядом оранжерею театра. — Дамы носики пудрят?

— Нет. Думаю, мозги кому-нибудь. К счастью, не мне.

— И вы в честь этого решили припудрить мой? — От Лешкиной прямоты губы сами растягивались в улыбку.