Мистер Генофонд

Вдыхать запах и шизеть от счастья.

— Неправда, я очень-очень болен. Меня сглазила одна вредная ведьма, и теперь мне постоянно хреново, когда ее нет рядом. — Уже совсем не в силах держаться, я притиснул Полю к себе и зарылся носом в волосы.

Полный улет! Очень качественный глюк. Объемный, тяжелый и с запахом. «Надо будет сказать секретарше, чтобы почаще наливала мне свой противный зеленый чай. Дрянь, но уносит основательно», — подумал я и потянулся губами к губам.

— А как же грудастая голубоглазая блондинка? — мой воинственный Каспер как-то сразу сдулся, прильнул грудью к груди, обхватил шею руками.

— Не видать мне больше блондинок. — Я мазнул языком по губам. Вкусно! Яблоко с корицей. — Да и хрен с ними!

Накрыл губами рот и чуть не сдох от резкой передозировки счастьем.

Нет, это все же был не морок. Гребаная работа таки добила меня. Уморила. И теперь я в раю.

Тискаю самую сладкую гурию. Чувствую, как внизу пробуждается желание жить. А гибкое женское тело рядом извивается, трется, тянет куда-то резинку трусов, направляет рукой член и…

Сердце чуть не остановилось от того, как вдруг стало тесно и влажно.

— Господи, хорошо-то как! — раздалось со всхлипом следом.

— Скажи, что ты настоящая и никуда не исчезнешь!

Я обхватил ладонями ягодицы, приподнял свое видение вверх и со звонким шлепком опустил на себя. До упора. Быстро, как с обрыва без страховки.

— Я больше никогда не исчезну.

Поля выгнулась дугой, закатывая глаза.

— Будешь умолять — не отпущу.

Можно было остаться здесь. Огромный кожаный диван так и просился помять его немного упругой женской жопкой. Но что-то внутри сопротивлялось. Проснулось от летаргического сна и потребовало другого, основательного…

— Девочка моя, если бы ты только знала, как соскучился.

Не раздумывая ни секунды, я встал вместе с Полей на руках. Ногой откинул мешавший пиджак и, не переставая целовать, понес свою ношу туда, где ей было самое место… давно и надолго.

Можно перетрахать тысячу баб, изучить вдоль и поперек Камасутру, наловчиться сношаться стоя на голове, но никакой экстремальный секс не сравнится с неспешными фрикциями в любимой женщине.

С ней в кайф хоть в миссионерской позе, хоть на бочку, хоть как двупалые ленивцы.

К слову, последняя поза к утру после Полькиного приезда стала для нас самой любимой. Сытые, счастливые, мы случайно цеплялись друг за друга, переползая с кровати или на кровать. Начинали целоваться. А потом вдруг оказывались одним целым.