Мистер Генофонд

Без дезинфекции с родины никак!

Когда поселился в квартире на Дачном проспекте, был уверен, что вернусь домой не один, а с занозой своей и ее пузом. Пьяный от счастья. И без боли за грудиной.

Но Питер всегда любил меня пламенной любовью, убойной.

Судьба, как шулер, сыграла краплеными картами. И там, где было всего два варианта, нарисовался третий. Билетов в Лондон было по одному на каждого. Первый для меня — на сегодня. Второй для Поли, как и обещал, без даты. Но улетающий — только один.

Спустя день после случая с Ядвигой Яновной ничего не поменялось. Бойкая старушка не вылечилась от прикладывания к ней фонендоскопа, и даже легкое кровопускание при сдаче анализов не сотворило чудо.

Завистливый Питер не отпускал мою женщину, а пропахший деньгами и туманами Лондон грозился пустить меня по миру за слишком долгий отпуск.

Нужно было как-то смириться. Не травить себе душу дурацкими страхами. Месяц или два — это ведь не шесть лет, и уж тем более — не четырнадцать.

Мозг все понимал. Сердце вроде тоже приняло и не грозилось больше ранним инфарктом. Но душа отказывалась вступать в сговор с остальными потрохами. Судьбе нужно было заарканить Полю уже сейчас. Надежно и навсегда.

А кто я такой, чтобы спорить с душой?

Еще в самом начале нашей аферы с беременностью Полька клялась, что ни за что не станет провожать меня в аэропорт. Уверяла, что я только донор, носитель генофонда, но… Сейчас я шел к зоне паспортного контроля в Пулково, и одна гордая ведьма шагала рядом.

Со стороны могло показаться, что это не я улетаю в Лондон, а она. Сосредоточенный взгляд, туфли на высоком каблуке, строгий брючный костюм, макияж — настоящая бизнес-леди. Такой самое место где-нибудь в районе Белгрейв-сквера. И лишь я знал, что эти «бзз» неспроста.

Поля продумала все! Костюм был защитой нас обоих от непредвиденного секса в машине. Макияж — причиной не разреветься. А сосредоточенный взгляд — результатом врожденной близорукости.

Еще дома моя упрямая козочка наотрез отказалась надевать очки и просто бросила их на дно своей сумочки. «Не хочу видеть, как ты уходишь!» — только женщина могла придумать такую отговорку, но спорить я не стал.

За три дня после первой поездки в больницу я с ней вообще не спорил. На споры у нас не было времени. Когда она работала, я тоже вкалывал. Решал вопросы с визой, стращал всех в офисе и организовывал кое-что еще.

Когда Поля находилась дома и не нужно было ехать к бабушке, мы не вылезали из кровати.

График «день-через день» был позабыт напрочь.