Мистер Генофонд

С роскошным телом, мозгами, бешеным темпераментом… тигрица, которую пытались впихнуть в клетку для котов, но она предпочла остаться одна.

— Ты ведь поедешь со мной в Лондон, правда? — прошептал в открытый рот, пока под платьем сдвигал в сторону полоску ее трусов.

— Хоть на Аляску. — Даже не посмотрев по сторонам, она принялась за пуговицы на моей рубашке.

— У меня квартира с видом на Темзу. В туман можно подумать, что это Питер.

Погладил ее по чувствительной плоти. Обвел кончиком пальца клитор и раздвинул нежные лепестки. Бархатные и такие горячие, что за ширинкой как огнем обожгло.

— С тобой я и под мост согласна.

Поля сама добралась до ремня на брюках и подрагивающими пальцами расстегнула пряжку.

— Не нужно под мост. Там слишком много свидетелей.

Я опустил взгляд вниз, наблюдая, как она борется с маленькой пуговицей, отчаянно дергает молнию и тянет резинку боксеров.

Такая сосредоточенная, серьезная. Словно не сексом займемся, а будем делать искусственное дыхание друг другу. Спасаться как можем.

— Ты ревнивый, я помню.

Будто прямо сейчас на нас упадет астероид или перекроют кислород, Поля сама освободила член и, приподнявшись, опустилась на него. Еще не готовая, сухая, взрывающая мозг своей теснотой.

— А-а-а… — Она до крови закусила губу и откинула голову назад.

— Я тебя из дома не выпущу. Только когда с пузом огромным выкатишься. — Хотелось отшлепать ее за самоуправство, но сдержался. Одну руку положил сзади на ягодицы, не позволяя двигаться. Вторую просунул между нашими телами, чтобы ласкать ее.

— А если я не забеременею быстро? — Полька вздрогнула.

— Значит, одной тюрьмой на Темзе станет больше. Согласна?

Задвигал пальцами. Так, как ей нравилось. Настойчиво, ритмично, едва касаясь самой чувствительной части. Растирая первую влагу по лепесткам и основанию члена.

— Бо-о-оже… — с искусанных губ сорвался первый стон. — Ты умеешь уговаривать.

Смазки под пальцами стало больше, и я отпустил на волю свою девочку. Нереально было чувствовать, как сжимает, смотрит на меня блестящими глазами, и запрещать ей.

Ничего я против нее не мог. Как первый раз увидел, так вся моя независимость медным тазом и накрылась. Хана покою. Медленная погибель…

Но кто ж знал, что общая? Такая сладкая! Да если бы только мог подумать…

И сейчас не думалось. Как прорвало.

Где-то недалеко гремел трамвай, сигналили машины и трещали на «зеленый» светофоры — питерский саундтрек для одной сумасшедшей эротической сцены.