Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

Я бы очень хотела подняться, чтобы стать с ним вровень, но моя нога, оплетенная ветками, все равно не дала бы это сделать.

Поэтому я постаралась максимально расслабиться.

– И чего же ты от меня хочешь? – спросил Данте без видимого интереса, но я чувствовала, что все-таки заинтересовала его. – Чтобы я убедил своего брата тебя полюбить? Ты же для этого худеешь, не так ли? Может, чтобы моя мать уважала тебя? Или чтобы я велел слугам почитать тебя за госпожу? Но скорее всего, ты хочешь, чтобы я помог тебе с испытаниями на этом идиотском отборе.

– Проведи меня в Башню Хаоса на Кровавое Суперлуние! – резко перебила я.

– Серьезно? Если ты думаешь, что на темном балу тебя примут лучше, чем на балу императора, то ты ошибаешься.

– Меня не интересуют балы, – я едва дышала, боясь спугнуть удачу.

– Тогда что?

– Мне нужно заглянуть в «Скрижали ночи».

Не скрою, это было даже приятно – видеть, как изменилось самоуверенное скучающее выражение лица брата моего мужа.

Мой ответ был для него, как гром среди ясного неба.

– Ты вообще соображаешь, о чем просишь? – выгнул бровь Данте. – Ты знаешь, что такое «Скрижали»?

– Мощнейший артефакт, тетрадь с самыми черными заклинаниями, переплет которой был сделан из кожи приговоренных к смерти, – четко ответила я.

Тяжело все-таки было вести такие переговоры, когда ты лежишь, а твой собеседник возвышается над тобой!

Пытаясь, наконец, подняться, я дернула ногой, и платье задралось, обнажив мою плотненькую ножку в темно-красном плотном чулке до колена.

И тут Данте удивил меня, присев рядом на корточки и грубо высвободив мой ботинок из плена. При этом его взгляд скользнул по моей ноге.

Я вскочила и выпрямилась, бесстрашно глядя на него.

А он вдруг взялся за свою повязку и снял ее.

Я закусила губу, шокировано глядя Данте в лицо, потому что увидела то, что меньше всего ожидала увидеть!"

"ГЛАВА 38

Я думала, у брата мужа нет левого глаза, что у него там страшный шрам, но…

Сейчас я смотрела в потрясающе красивые глаза Данте Сальваторе и тонула в этом темно-синем омуте, в этом водовороте.

Его левый глаз был на месте и совершенно ничем не отличался от правого!

Хотя, пожалуй, что-то такое именно в этом глазе было… Что-то леденящее душу, какой-то прищур, нечто жутковатое и неуловимое.