Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

Калопина Марени, Рантье Бовуар и Ганна Лошаль со смешком перекинулись парой фразочек, что коровница теперь не покажет на следующем испытании, как выдрессировала своего помойного крыса.

А потом и вовсе переключились на то, какие вкусности будут на поминальном обеде.

Единственными, кто на похоронах продемонстрировал скорбь, были сестры Фионы – Дебора и Агнесс.

Младшая, девчонка лет десяти, которую Гастелло не выводили в свет, просто стояла с красными глазами и всхлипывала, но зато Агнесс устроила настоящий спектакль.

– Фифишечка моя, родная сестренка! На кого ты меня оставила? Какая печаль, какая жуткая утрата! Ах, я не могу вытерпеть этой боли! Моя любимая, дорогая сестричка! Зачем, зачем ты пошла на кухню за этой курицей и устроила пожар, в котором чуть не сгорели все мы?

Я поморщился. От подробностей насчет курицы она могла и воздержаться.

Все-таки похороны.

Зарыдав, Агнесс бросилась на гроб, орошая его слезами.

Как будто бы она не знала, что этот красивый лакированный гроб с закрытой крышкой был до самых краев набит коровьим навозом.

Агнесс сама, лично велела сделать так – она была так зла на Фиону, что, когда мы недавно были наедине, просто рвала и метала.

– Безмозглая коровница! И приспичило же ей пойти пожрать! Уродка! Тупая, тупая корова! Она должна была сдохнуть от твоего проклятия, Эдриан, а не от какого-то там пожара! Нарушила все наши планы. Теперь нужно искать тебе новую невесту! Причем, похожую на эту тупицу – чтобы у них с коровницей хотя бы совпадал месяц рождения и возраст, чтоб проклятье не заметило подмены! Вот устроила она нам головную боль своей идиотской смертью!

– Неужели тебе совсем не жаль твою сестру? – спросил я.

Мне было действительно интересно услышать ответ.

– А ты что, пожалел убогую? – с истерикой в голове прошипела любовница. – Скажи, еще влюбился, после того, как она стала тощей, как кляча, и собрался с ней переспать! Мы шли на такие ухищрения, чтобы и она, и проклятье считали, что ваш брак был консумирован, а ты!

От пронзительного голоса Агнесс у меня почему-то разболелась голова.

– Ну ничего, я этой гадине на прощанье устрою! – Агнесс внезапно мелко захихикала, потирая ладони. – Проводим ее в последний путь именно так, как она того достойна!

Я тогда не обратил на это внимания, так как был занят похоронами и распоряжениями к отстройке западного крыла Руберно.

А еще нужно было найти нового толкового управляющего.