Господин Гексоген

Те, кто охотятся за мной, хотят похитить тело Ленина, уничтожить «красный ген», – посланцы «черной дыры», выходцы из Антимира. Пятно на голове Горбачева повторяет контуры «черной дыры», куда с колоссальными скоростями утекает наша Вселенная. Казимир Малевич, написавший красный и черный квадраты, изобразил генетический код Вселенной, где противоборствуют красный и черный смыслы…

Белосельцев слушал, рассматривая полки с собранием предметов, запечатлевших стремление жизни, однажды возникнув, удержаться навеки. Плоский коричневый камень хранил отпечаток древнего папоротника. Тончайшие перья и кисти отложились на камне, сохранив свои зубчики, жилки сосудов, легкие изгибы и линии, некогда напоенные соками, зеленой влагой, солнечным светом, дуновением сладкого ветра. Тень жизни, случайно упавшая на мертвый минерал, была как беззвучный крик боли неуцелевшего растения.

– Красная площадь – самое драгоценное место в мире. Для человечества она важнее Пирамиды Хеопса, Парфенона, Великой Китайской стены. Эту площадь готовила Россия для воскрешения людей земли. В кремлевских соборах лежат, ожидая воскрешения, белые князья и цари. В кремлевской стене ждут воскрешения красные вожди и герои. Виктор Анпилов со своими сторонниками, отважными рабочими, защищают не просто Мавзолей и тело покойного Ленина. Они защищают великий русский проект преодоления смерти. Большевики несли в себе мистику «красного смысла», которая потом иссякла и выветрилась из народа, но сохранилась в каменном чертоге Мавзолея, в хрустальном гробу, где спит великий пророк, ожидая звука архангельской трубы, возвещающего конец старого мира и воскрешение из мертвых. Агенты Антимира, посланцы «черной дыры», хотят помешать воскрешению. Вводят аномалии в историю, искривление в линию будущей бесконечной жизни.

Подбрасывают нам неверные исходные данные, ложные геномы, подметные кости, из которых могут воскреснуть не герои и праведники, а монстры и химеры. Они захоронили в Петропавловской крепости не царские останки, а кости известного сибирского каторжника Макея Злобы, людоеда, спалившего в Томской губернии шесть деревень, погубившего девятнадцать душ. Его теперь прославляет церковь как Царя-Мученика. Если мы используем его геном для воскрешения, используем его антропологический код, то воскресим не монарха, а каторжника. Я побывал с моим другом священником на могилах Зои Космодемьянской, Александра Матросова, двадцати восьми гвардейцев-панфиловцев.