Атаман. Гексалогия

Рядом с топчаном стоял маленький, в локоть, человек. Сон мигом слетел.

– Добрый человек, молочка не найдется?

– Нет, извиняй. Ты кто?

– Неуж домовых никогда не видел?

– Не приходилось как-то.

Я растерялся. Домовой – это нежить?

– Не иди дальше, смерть свою найдешь.

– Злая нечисть в лесах объявилась, никому прохода от нее нет.

– Ты же и сам вроде как не человек?

Домовой посопел носом, почесал затылок.

– Так-то оно так, только мы – добрые, в ладу с человеком живем, дом его оберегаем. Плохо стало и кикиморам, и русалкам, и берегиням. Один болотник только доволен.

– Да кто в лесах завелся?

– И так я тебе много сказал. Коли жизнь дорога – вертайся назад.

Сказал так – и исчез, вроде его и не было. Чертовщина какая-то. Товарищи мои мирно спят – чего ко мне домовой подошел?

Я долго не мог уснуть. Что за злая нечисть в лесу? Почему домовой не захотел рассказать? Тоже ведь нечистая сила, а страдает от непонятных пришельцев. Видимо – они недалеко, раз домовой о них знает.

Утром о встрече с домовым говорить ничего не стал – к чему пугать или смешить ратников?

Позавтракав, мы выехали. Я поставил задачу – будем курсировать по дороге от Мурома до реки Пра. Все случаи нападения нечисти были на этом участке дороги. Сами углубляться в лес не будем – либо заведут в гиблые места, либо кони просто в буреломе ноги переломают.

По дороге к Мурому ничего не произошло, даже странно – ни встречных, ни попутных – никаких санных следов. Боятся люди – сделал я вывод. Весна скоро, купцы ждут, когда реки вскроются, можно будет товар кораблями возить. Мало на купеческую голову разбойников, о которых уже легенды ходят, так теперь нечисть объявилась.

После суток отдыха в Муроме мы двинулись обратно. Днем ходили по торгу, трактирам – слушали, что люди говорят. Разговоров было много, но ничего конкретного. Так, бабские страшилки, причем каждый раз о нечисти говорили по-разному – и роста де великого, и что лохматые сами, и глаза у них красным горят. Я лишь посмеивался. Старый волхв таких описаний ни одному чудищу не дал. Видимо, у страха глаза велики, вот и сочиняют небылицы.

Отоспавшись в тепле, понежась раздетыми, похлебав горяченькой ушицы, мы пустились в обратный путь, да видно – промедлили в дороге, ехали не торопясь, вот и не поспели засветло – зимний-то день короткий – к постоялому двору. Страшного ничего нет – даже в сумерках на заснеженной дороге были четко видны наши же следы, когда в Муром ехали.