Атаман. Гексалогия

 – Подошел ко мне. – Нам куда?

– В Дедовичи, это недалеко от Порхова, на Шелони.

– Знаю, бывал в тех местах, давненько правда – весен пять назад.

Ратники взлетели в седла и сорвались с места. Я сделал нечто вроде зарядки, размял отбитые бедра и попу. Стало полегче. Вновь поднялся в седло, бросился догонять.

Чем ближе мы подъезжали к Пскову, тем больше портилась погода. Низкие тучи прижимались к земле, грозя дождем, поднимался ветер. Наконец въехали в город. Я решил пройти мимо дома, где жил мытарь, посмотреть – чем кончился пожар. От дома почти ничего не осталось, кроме печной трубы. Соседские дома стояли в целости. Слава Богу, невинные люди не пострадали, мне бы это не доставило радости.

Остановившись, я спросил у прохожего:

– Да две седьмицы назад ночью полыхнуло. Еле дома свои отстояли, а эвон – сгорел, вместе с хозяином. Хороший был мужик, – и прохожий перекрестился.

– А… беда такая. – Я покачал головой и отправился дальше.

Не должны в кузне узнать, как именно дом сгорел, и Никодим мертв, не вселенского масштаба событие. Пока новость дойдет, пока обдумают – случайность или злой умысел, тут и мы подоспеем.

На постоялом дворе все было спокойно, никто меня не спрашивал. Либо люди Никодима разбежались после пожара – хозяина, главаря-то нет, либо дело перешло в другие руки, и известные уже мне амбал и дедок-сторож затихарились. Впрочем, что приплетать сюда дедка? Сторожевал, в дела не посвящен. Сгорел дом – ушел в свою деревню или нашел другую работу. Так что единственный оставшийся свидетель и пострадавший – амбал. К посаднику он за правдой не пойдет – у самого рыльце в пушку. По здравом размышлении бояться мне пока нечего.

Поскольку день шел к исходу, мы договорились с Митрофаном так – дружина за мной идет по берегу. Ближе к кузнице двигаемся по лесу, благо я хорошо рассмотрел и запомнил более-менее проходимый путь.

Дружина двинулась по берегу, я чуть впереди. Вскоре за поворотом реки показался городишко Порхов. Уже недалеко. Я был проводником и двигался впереди маленького отрядика. Версты за две до кузни я остановился.

– Митрофан, думаю, – надо спешиться: упаси Господь, лошадь заржет – все сорвется.

– Дело говоришь, дальше обсказывай.

– По двое перекрыть берег и две тропы. Места я покажу. Основным силам окружить кузню и залечь, чтобы ни одна мышь не услышала и не увидела. А как тати все соберутся – по моему сигналу брать всех.