Атаман. Гексалогия

– Так ведь добром не отдадут.

– А зачем тебе их спрашивать? Возьми силой. Люди у тебя есть?

– Найдутся, есть четверка на все готовых.

– Только быстро и чтобы никаких следов, пусть все выглядит так, как будто тати напали: деньги пусть заберут, вещи дорогие.

Умен, гаденыш. В мое время бы сказали – инсценированное ограбление.

Звякнул кошель с монетами. Нет, это точно не от государя московского исходит, тот своему целовальнику деньги ночью передавать не будет. На душе стало легче.

– Как бумага будет у тебя – сразу ко мне, при себе не держи. Не ровен час – найдут, тогда – на дыбу и повесят как подлого изменщика.

– То-то, помни, у тебя за орденом должок изрядный.

Хлопнула дверь, гость ушел. Пора и мне честь знать. По счастливой случайности удалось подслушать важный разговор.

Выбравшись из дома сквозь стену, пошел на постоялый двор. Поднявшись в комнату, пересказал Петру о подслушанном разговоре. Петр аж зубами заскрипел.

– Конечно измена, и думаю – она не только здесь, во Ржеве. Государев целовальник от орденского человека задание получил, а теперь сам подумай – от кого ливонец о нас узнал?

Петр задумался, потом аж подскочил:

– Ты хочешь сказать, что в ближних людях у князя Оболенского изменник есть, что на Ливонский орден работает?

– Князю сообщить надо!

– Надо, только что ты сообщишь? Ты имя знаешь? Ничего не знаешь, догадки одни. А на сей час у нас одна задача – живыми остаться. Не далее как сегодня по нашу душу четверка убивцев явится.

– И что же ты предлагаешь?

– У нас есть время, и мы можем скрыться.

– Ночью? В городе, где у нас нет друзей, но есть враги? Ты же воин, ратник, Петр!

– Наша задача – сохранить и доставить князю послание, оно сможет сберечь потом не одну русскую жизнь.

– Ты старший, вот и бери письмо, заодно передай про целовальника. А я хочу расправиться с негодяями. Воины должны сражаться днем, а не красться по ночам, чтобы втихую убить спящего кинжалом. Короче, подопрем скамейкой дверь, как вчера, раздеваться не будем, оружие под руку.

– Ох, и рисковый ты парень, вот обскажу все князю – выпорет он тебя.

Я махнул рукой – пущай. И улегся на постель как был – в одежде и сапогах. Лежал в дреме, весь обратившись в слух. Время тянулось медленно, темень в окнах начала сереть, скоро ночи конец. Самое время для подлых дел. В предутренние часы клонит в сон самых стойких.

Скрипнули половицы в коридоре. Идут. Я растолкал Петра:

– Встань за дверью, будешь у них за спиной, как ворвутся.

Петр встал за дверь и вытащил саблю.