Атаман. Гексалогия

Когда встали на поляне на ночевку, я завалился спать и до ночи успел отдохнуть. Поев остатки каши из котла, отошел в сторонку, выбрал удобное место – меня со стороны не видно в густых кустах, а лагерь передо мной как на ладони – и настроился бодрствовать. На кону не только груз и люди обоза, но и моя жизнь, надо держать ухо востро. На летних дорогах лихих людей полно, это зимой стужа даже разбойников заставляет сидеть в тепле.

Однако никто не делал больше попыток напасть. Обоз продвигался к Москве, и через неделю вдали показались золотые купола, дорога слилась с другой, стала широкой, с оживленным движением. Пылища стояла над дорогой неимоверная.

Опасаться нападения уже не следовало, и потому я простился с купцом и, получив несколько серебряных монет, пустил коня рысью. Потянулись посады, затем появилась деревянная городская стена, ворота. Соскочив с коня, я стряхнул с себя толстый слой пыли, но все равно выглядел неухоженным. По запруженным телегами узким улицам я пробирался к центру, имея задачу попасть в Кремль.

Вот и Спасская башня; стрельцы у ворот остановили – кто таков, по какому делу?

– Гонец от князя Рязанского.

Я достал грамоту, свернутую в свиток и с сургучной печатью. Стрельцы убрали перекрещенные секиры: «Проезжай». И указали здание, где располагался Воинский приказ.

В большой зале стояло множество столов, за которыми сидели, скрипели перьями писчие служки.

С трудом я нашел дьяка, которому надо было вручить послание князя. Тот взял свиток, кивнул головой.

– Пока нигде, только с дороги.

Дьяк оглядел мои пыльные одежды и скривил губы, затем окликнул помощника, и меня проводили на казенный постоялый двор. Поставив лошадь в стойло и забросив тощий узел с пожитками в отведенную мне комнату, я решил побродить по Москве.

Узкие улицы, лишь кое-где мощенные деревом, немногочисленные каменные дома среди моря деревянных, текущие по канавам зловонные стоки, часто видел великолепной архитектуры храмы. По улицам встречался разный народ – богатые купцы, юродивые в лохмотьях, мастеровые в сапогах, густо намазанных дегтем, солидные матроны с детьми, бегущие с поручениями слуги. В общем, тогдашняя Москва по суетливости почти не отличалась от нынешней.

Я зашел в трактир, выпил хмельного винца, закусив жареной курицей, узнал городские новости и отправился к месту постоя.

Ранним утром, ни свет ни заря меня разбудили. У постели стояли два стрельца.

– Ты, что ли, гонец рязанский?

– Собирайся, оденься получше, с тобой важное лицо говорить хочет.