Атаман. Гексалогия

В этот день литовцы не пошли на приступ, видимо – зализывали раны и приводили себя в порядок.

Я почувствовал себя уже вполне сносно, решил провести ночь с пользой для дела. Выждав, когда ночь вступит в свои права, я взобрался на стену, огляделся. Никого. Прошел сквозь стену и пополз к вражескому стану.

Большая часть воинства литовского говорила по-русски, за исключением наемников. Ведь в княжество Литовское ранее входили такие исконно русские города, как Смоленск, Полоцк, да и многие поменьше.

Еще днем я заметил со стены, что одеты литвины разнообразно, и я в своей одежде не буду выглядеть белой вороной. Так я и гулял смело по чужому лагерю, прикидывая – где и сколько народу, есть ли пушки. Около одного из шатров слышался разговор. Я подошел поближе и прислушался.

– Ров глубокий у них.

– Значит, копать глубже надо.

– Сегодня ночью и начнем.

Люди стали выходить из шатра и, чтобы не навлечь на себя подозрений, я отошел. Интересно, что они собрались копать? Надо брать языка да допросить с пристрастием. И желательно не рядового – что он может знать?

Покручусь у шатра, авось и выгорит. Я улегся на землю недалеко от шатра, изображая спящего, внимательно поглядывая из-под руки. Вот из шатра выскользнула тень и направилась к реке. То, что мне надо. На начальника воин не похож – у тех походка вальяжная, но и не из простых. Чего простому гайдуку в шатре отираться?

Крадучись, я направился за ним. Идущий впереди человек подошел к одному из костров, переговорил с воинами, направился дальше. Вот и лагерь скоро кончится – куда же он?

На берегу человек остановился, к нему тотчас же подбежал дозорный. Короткий разговор, и он пошел вдоль реки.

Надо брать! Место удобное, лагерь уже далеко, темно. Я бросился вдогонку, догнав, подпрыгнул и всем своим весом ударил его в спину. На несколько минут человек лишился чувств и упал. У меня от удара заныл бок. Как не вовремя! Заранее приготовленным ремешком я связал ему руки и заткнул рот полой его же кафтана. Человек лежал в отключке.

Сбегав к реке, я набрал пригоршню воды и плеснул ему в лицо. Человек вздрогнул, пришел в себя; глаза его открылись, и он удивленно уставился на меня. Я поднес к его лицу нож.

– Я не гайдук, я рязанец. Ты меня понимаешь?

– Если не будешь орать, я уберу кляп изо рта. Но стоит тебе только вякнуть, как ты умрешь. Уяснил? Будешь вести себя тихо?

Человек снова кивнул. Я вытащил изо рта полу его же кафтана.

– Я не воин, нет. Я инженер из Кракова.