Верность не гарантирую

Однако это имеет обратный эффект. Впечатав спиной в стену, он врезается в мою грудь.

- Что ты молчишь?! Есть вопросы - спрашивай!

- А как же твои границы?.. Это же твои правила!

- У меня не было с ней вчера секса. - повышает голос до крика. - Тебя же это волнует?

- Это! - так же ору в ответ и, сделав два глубоких вдоха, добавляю гораздо тише: - У меня тоже не было вчера секса.

Глава 34

Артур

Тася целует так, что у меня в глазах темнеет. Со всей самоотдачей и страстью, но в то же время ментально кусаясь. Такой я ее не знаю, но не идиот, чтобы не понимать, что она наполнена не самыми радужными эмоциями. От нее буквально несет злостью, обидой и недоверием.

Мое настроение ее не уступает. Давлю, прогибаю, царапаю Миронову своим раздражением.

Разум твердил, что не стоило к ней ехать сегодня - будет мозгоебство и игра на нервах. Но все равно сорвался, потому что еще пару дней, и она решила бы, что такой формат отношений не для нее.

Нужно было брать горячей.

- Артур! - вскрикивает глухо не то с отчаянием, не то с обидой.

Фокусирую взгляд на ее лице, но в кромешной тьме картинка зернистая, нечеткая. Вижу только блеск глаз и мокрых губ.

Жалит яростным дыханием, не понимая, что с огнем играет.

Меня, на хрен, тоже бомбит. Рвет на части от бессильной злобы.

Скользнув рукой по ее спине, нахожу кончик косы и, вцепившись в него пальцами, резко тяну вниз.

- Артур-р-р... шипит, точно так же хватаясь за ворот моей водолазки.

Терпи, стерва!.. Я, блядь, тоже уже не вывожу! Отлаженная годами схема рушится как карточный домик, и я ни черта не знаю, что мне с этим делать.

Впервые меня трогает, что партнерша пользуется своим правом на личную жизнь. Никогда не трогало, а сейчас трогает.

Целую, прерываясь лишь для того, чтобы дать ей сделать вдох. Срываю куртку, дергаю за пояс джинсов к себе, до постыдного быстро возбуждаясь.

- Иди сюда!..

Наклонившись, обхватываю ее бедра и отрываю от пола. Тася, обняв меня за шею, смотрит сверху вниз. На миг кажется, что вот-вот ударит по лицу, но уже в следующую секунду прячет эмоции в глубине глаз.

Открываю ногой дверь в спальню и, бросив ее на кровать, сразу расстегиваю пуговицу и молнию на джинсах, стягиваю вместе с бельем до колен и переворачиваю ее на живот.

Слышу, как, задохнувшись, шумно втягивает воздух. Не кричит, не сопротивляется, но исходящая от нее энергетика протеста обдает кожу морозом.

- Вот так... - припечатываю, ставя ее в коленно-локтевую.