Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Она хорошая девушка…

Антон удивленно поднял брови:

— Не в невесты ли ее мне метишь?

— А чем Галя не невеста?… — ухватилась Полина Владимировна. — Всего на два класса младше тебя в школе шла. Институт кончила. Учительницей работает и в почете не меньше, чем ты. На что наш Сережка — сорванец, и тот ее уважает.

— Это правда, — с готовностью подтвердил Сергей. — Галина Васильевна мировецкая учителка. К тому ж, Димкина сеструха, а Димка мой лучший друг.

— Ты помолчал бы, адвокат, — Антон шутливо щелкнул Сергея по носу.

6. Дед Матвей вспоминает

Утреннюю зорьку Антон и Слава проспали.

Разбудил их Сергей перед тем, как идти в школу. Пока умывались, Полина Владимировна, уставив стол разными сортами домашнего варенья, собрала завтрак и ушла в огород по хозяйским делам. В доме, за столом, остался один дед Матвей.

— Спите, едри-е-корень, по-гвардейски! — громко сказал он, когда Слава и Антон принялись за еду. — Серьга тож вчерась с вами умаялся. Ладно мать подняла, а так бы и на учебу не поспел.

— Жаль, зорьку пропустили, — вздохнул Слава.

Дед приложил к уху ладонь:

— Говорит, зорьку проспали! — крикнул Антон.

Дед Матвей подул на дымящееся блюдечко.

— Шибко не ори, едри-е-корень. Мало-мало я слышу, шепоток вот только не разбираю.

— Сколько вам лет, дедушка? — спросил Слава.

— Со счету уже сбился. Ты человек ученый, считай сам: в девятисот четвертом, когда пошел на япошку, было в аккурат двадцать годков. С той поры ходил на германца в империалистическую, ходил на негоже, супостата, в Гражданскую, да белогвардейцев еще чехвостил.

Через гнилое море Сиваш пешком на Перекоп прошел, а посля того успел адмиралу Колчаку холку намылить, — дед Матвей осторожно поставил блюдечко на стол. — Одним словом, бог-господь, чтобы ему с небес об землю твердая посадка сделалась, меня не обидел военными походами. И все бомбардиром ходил. Пороху за'свою жизнь, мил человек, я спалил столько, что другой бы, на моем месте, до полного основания оглох и того больше.

Помешивая в чае ложечкой варенье, Антон задумчиво разглядывал на старой фарфоровой чашке, которую помнил с детства, ярких жар-птиц, тонко разрисованных в китайской манере.

Видимо, по ассоциации вспомнились осколки посуды на берегу озера после непогоды, а вслед за этим вчерашний рассказ мальчишек об ограблении купца Кухтерина.

— Дед, а что за история случилась в Березовке перед революцией с кухтеринскими бриллиантами? — вдруг спросил он.

— С брыльянтами Кухтерина? — уточнил дед Матвей.