Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Командовал крейсером. Адмиральское звание получил. Теперь в Москве при морском штабе служит.

— А меня после расстрела отца из комсомола исключили, и всю нашу семью на поселение в Нарым сослали, — с горечью сказал Аким Иванович.

— Благодари судьбу, что не в лагерь за колючую проволоку, — ответил Степан Егорович. — Так-то вот, пари, жилось при твердом режиме…

Лукашкин посмотрел на цветную фотографию бравого морского офицера:

— Это ваш сын, да?..

— Он самый, Егор Степанович Иготкин, — с гордостью ответил бакенщик.

 — Оправдал мои надежды сынок. Не зря я мытарился. Прошлым летом приезжал сюда. Уговаривал к себе, а я от насиженного места оторваться уже не могу. Отвык от многолюдья, да и все вокруг своим кажется. Взять, к примеру, тот же кедр, что возле избушки. Он же будто живой родственник мне. Многое мы с ним повидали и обговорили, вот только семьями не обзавелись… — В голосе Степана Егоровича послышалась грустная нота. — Ладно, пари, исповедался сегодня перед вами от души. Спать, однако, пора.

Время на самом деле давно перевалило за полночь. За окном посвистывал осенний ветер. Мягко шебаршило что-то по крыше. Наверное, кедр разлапистыми ветвями ластился к нашей избушке. Все молча стали укладываться на покой. Погасив лампу, Степан Егорович, покряхтывая, устроился на своей лежанке возле натопленной печи. Кашлянув, обратился к путевому мастеру:

— Что, Акимушка, нынче официальный прогноз обещает? Когда река станет?

— На третью декаду октября дают ледостав.

— В декаде-то десять дней. Точнее не говорят?

— Когда синоптики точнее говорили…

— Они, конечно, на это спецы… А я вот так скажу: в самый раз первого ноября на моем перекате сплошь ледок затянет. К тому дню и навигацию завершим.

— По моим приметам, так же выходит, — путевой мастер глубоко вздохнул. — Утречком напомни, чего тебе на зиму завезти.

— А чего мне, Акимушка, на зиму-то… Вези, как всегда. Лишь мучицы мешок добавь, чтобы не экономить. Да не забудь, пожалуйста, батарейки к радиоприемнику.

Без радио скучно. Можно человеческую речь забыть.

— Мясной тушенки не надо?

— Нет. В тайге негоже консервами питаться. Нынешний год урожайным был. Клюквой, брусникой я впрок запасся. Грибов полную кадушку насолил. Шиповника для чайного настоя заготовил. А мясца захочется — в любой день глухаря, рябчика либо зайчишку добуду. Раньше, бывало, запасался и сохатиной, и медвежатиной. Теперь на большого зверя не хожу.