Ребус Галла

Когда «Лунатик» развернулся, чтобы атаковать, ближайший дикарь находился ярдах в шестидесяти к югу и продолжал стремительно удаляться. Битва превратилась в «салочки».

Думать о чем-нибудь другом Иголка не мог. Он даже потереть ушибленные места боялся. Лежал, куда его зашвырнул голем, прислушивался к выстрелам и думал, что его…

«Убьют, мля. Не одни, так другие».

Големы просто так убьют, потому что — големы и больше ничего не умеют. А сородичи за то, что драку с големами начал, не подумав. Если големы хоть одного дикаря загрызут, соберет Копыто десятку и радостно вздернет шустрого бойца на ближайшей перекладине. Копыто давно хотел, только забывал все время.

«Уехать бы, мля… В Грузию, например. Говорят, там кормят гамбургерами и по телику показывают. Поди плохо? Жратва халявная…»

Через пару минут мимо притаившегося Иголки прошагали големы.

Боец закрыл глаза, не мешая куклам идти по своим делам, но вспомнил о предстоящем повешении и заскулил. Что делать? Куда податься? Неужели и правда — в Грузию? Нет, не хочется. Тогда что делать?

— Если големы ничьи, то они где-то прячутся, — прошептал Иголка. — Я узнаю где, расскажу Копыто, и нам… и нам кто-нибудь заплатит.

А деньги спишут все прегрешения.

Боец собрал то, что у Красных Шапок называется волей, в кулак и, тихонько подвывая, двинул вслед за уходящими по ночной Москве куклами.

— Что там было? — осведомился Инций, поигрывая жемчужными бусами.

— Красные Шапки затеяли перестрелку.

— И зачем надо было вмешиваться?

— Я — глава семьи, — объяснила Бьяна. — Я не имею права не среагировать на нарушение режима секретности.

— Они ничего не нарушали, вели себя как обычно, — хмыкнул конец. — Попали бы в человскую кутузку, посидели бы — может, чему научились.

— Нужно было их остановить, — улыбнулась моряна, забираясь под одеяло. — И никакой кутузки.

— Не ожидал, что ты такая добрая.

— Я не добрая. Просто мне было нетрудно им помочь.

— Кажется, мы слишком далеко зашли, — тихо произнесла Верея, стараясь не смотреть на тело барона.

— Он убил себя сам, — хмуро отозвалась Давора. И покосилась на Милану: — Ведь так?

— Да, — подтвердила воевода.

— Значит, мы не виноваты в его смерти.

— Его бы все равно казнили, — напомнила Радица. — Берислав принял Скверну.

— Я не могу поверить, что она возродилась, — вздохнула Верея.

— С ней ведь боролись чуды, а не навы, — зло усмехнулась Давора. — Темные умеют оставлять от своих врагов одни легенды. Вспомните об асурах.