Аномалия - Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт

Двадцать шестые там или вообще монстры тэ тридцать пятые, грузят и отправляют их куда-то по железке.

– А, так это я в курсе. Все побитые, в основном те, что трудно восстановить, а выкинуть жалко, к нам отправляют. Причем не в Белоруссию, а в Россию, накал патриотизма хотят поднять, что-то они там затевают, – задумчиво почесал я затылок.

– Хорошее дело, может, под это дело еще что добудут? Ништяков много надо.

– Голова у них на плечах есть, пусть думают. Тебе, кстати, не обидно, что в штаб отправили?"

"– С чего бы это? Я тут квалификацию поднимаю. Опыт он и есть опыт. Да и нравится мне тут. Подо мной шесть операторов-радистов, вот ими я и командую. Общее руководство на Шапошникове. Он, знаешь, как развернулся?

– Знаю, вчера с ним разговаривал, провел он мне экскурсию.

– Черт, время, – воскликнул полковник, вскакивая. – Ладно. Сегодня встретиться не получится, давай завтра?

– Вечером, часов в шесть встретимся в управлении.

– Лады.

Проводив взглядом спешившего Воронова, я собрал все, что осталось, и убрал в сумку. После ста грамм коньяка появилась легкая бодрость в теле. Мельком глянув на часы, решил идти к Гоголеву, вдруг раньше освободится.

Мир СССР. Окраина Минска. Тяжелая танковая рота капитана Куницына. 18 июля. 15 часов 12 минут

– И что, выдержала? – недоверчиво спросил невысокий рыжий танкист.

– Сам посмотри, там два сердечника торчат, – ответил Плохиш.

Вместе с рыжим встали еще шестеро пришлых танкистов и стали осматривать башню – как наиболее пострадавшую часть, на предмет пробоин.

Остатки роты капитана Куницына после рембата ждали погрузки на железнодорожной станции, их отправляли вместе с экипажами на завод, где временно расквартировался КБ, проводивший модернизацию танков. Однако приказ из штаба фронта перейти в подчинение представителя Генштаба фактически вернул их с платформ.

За два часа с момента приказа они успели занять позиции на окраине города. То, что Минск готовят к сдаче – особо не обсуждалось и не афишировалось тоже, но все про это знали.

Представитель Генштаба, тучный полковник с фамилией Бродман, не только снял роту с погрузки, но даже велел вывести все способные стрелять танки из рембата и подготовить из них неподвижные огневые точки, подчинив их все Куницыну.