Бриллиант Фортуны

Мы же не хотим, чтобы он случайно умер от воспаления легких? Так что давай, делай то, что тебе говорят, старая корова!

Последние слова прозвучали совершенно неожиданно, и Жанна даже заморгала от удивления. Она и не предполагала, что красивый и воспитанный господин, похожий на тулузского кюре, может быть таким грубым. Но толстая Мари проглотила все замечания, которые, очевидно, так и просились ей на язык, и принесла одежду. Девочка переоделась и почувствовала себя немного увереннее.

– А теперь, – сказал глава семьи, – пора сочинить старику письмо.

– То-то Симон удивится! – сказал Тербийон, помирая со смеху.

– Можете мне не говорить, что было в письме, – перебил Видок Каверина. – Его извещали, что его внучка украдена и что они согласны вернуть ее в обмен на зеленый бриллиант. – Он поморщился. – Куда больше меня интересуют сообщники Тербийона. Жанна что-нибудь запомнила?

– Почти ничего. Кажется, главу семьи звали Франсуа, но в этом она не уверена. Надо сказать, что взрослые почти сразу же забыли о ней, поручив маленькому Огюстену стеречь ее и никуда не выпускать. Впрочем, тогда Жанна почти не сознавала, что ее стерегут. Она подружилась со своим тюремщиком, и они много играли вместе. У Огюстена была ручная мышь, и он кормил ее сахаром, а девочке это ужасно нравилось. Еще он показывал ей всякие фокусы, например вынимал золотую монету у нее из волос.

– Ах, фокусы, – пробормотал Видок. – Ладно. Что еще удалось запомнить мадемуазель Лагранж?

– В том доме она пробыла недолго, два или три дня. Кормили ее плохо, но, в общем, обращались с ней довольно сносно. Однажды ночью ее разбудили и сказали, что дедушка приехал за ней.

Это было не совсем правдой. Таинственный Франсуа, одетый еще более изысканно, чем обычно, помог Жанне сесть в карету, Тербийон сел на козлы, и они поехали.

– Куда мы едем? – жалобно спросила Жанна. Но никто ей не ответил.

Карета остановилась, и все тот же Франсуа, подняв девочку, помог ей сойти. Оглядевшись, Жанна узнала это место, и у нее заныло сердце. Это были развалины церкви Святой Елизаветы, о которых в городе ходила дурная слава.

– Ну, идем, – бодро сказал Франсуа и, взяв Жанну за ручку, зашагал вперед. – Мы пошли, Жан. А ты смотри, следи в оба!

– Само собой, – пообещал тот.

Они вошли в церковь, Часть крыши давно обрушилась, и над головами у них с гулкими уханьем проносились совы. Неожиданно из-за колонны показался силуэт мужчины.