Одинокий фонарь

Объясняли наперебой, но папа сообразил гораздо быстрее. В результате Макс меня отослал помогать убирать погром, а они с отцом вдвоем ремонтировали и вешали шкафчик еще около часа. Учитывая древность кухонной мебели – неудивительно.

Мама отделалась легкими ожогами, борщ не успел толком согреться. Мы управились с ней довольно быстро, периодически натыкаясь взглядом на прижатые к голове кошачьи уши и настороженный взгляд из коридора.

– Дамьен, ну как тебе не стыдно! Я тебя не кормлю, что ли? – огорченно отчитывала я кота, высыпая осколки посуды в ведро.

– Конечно, не кормишь, – не отрываясь от молотка, папа попыхивал сигаретой, зажав ее в зубах. – Вон мужа своего не кормила…

– Максим!.. – оборвала мама.

Мужчины обернулись оба, а я в который раз улыбнулась про себя, глядя на двух тезок. Неприятно, конечно, слышать такое. Тем более я же видела, как папа упорно игнорировал Максима, нехотя отвечая исключительно по делу, а кое-какие вопросы и вовсе «не расслышал»."

"Уже через час виновник переполоха нагло ластился у моих ног, пока я протирала шкафчики и расставляла посуду, и даже не сильно обиделся на Макса, решившего потрепать по загривку виновато мяукающего кота.

За Дама нам достался обоим кухонный наряд вне очереди. Пришлось быстро готовить утраченный супчик, папа был голоден и зол. Макс на удивление вызвался помогать. Правда, проще было сделать самой, – с такой скоростью и качеством очистки овощей борща можно было и не дождаться.

Из коридора слышался приглушенный мамин голос, полный нотационных ноток.

– Что ты к ним привязался? Нашел, где характер показать!..

– Софья, не смей мне перечить! – прорычал папа. – Где это видано, чтобы баба с другим мужиком хвост крутила, от законного мужа сбежав?! Вертихвостка!.. – прошипел, сплюнув с досады. – Разве так я ее воспитывал? Это все ты, твоя дурная мягкость!..

В голосе папы, не скрываясь, звенела ярость. Я вжала голову в плечи, стараясь слиться с плитой, на которой томился суп. Макс сидел за столом, пытаясь починить отвалившуюся при падении ручку ковшика.

И только черноухому зверю было совершенно начхать на людские страсти, – он упорно щекотал коленки кончиком мягкого черного хвоста и выпрашивал очередной кусочек мяса.

– Не ори на меня! – оскорбилась мама.

Повисла хмурая, давящая тишина, в соседней комнате что-то с силой уронили.

– Максим, – послышался едва уловимый голос мамы вновь. – Ну неужели ты не хочешь счастья родной дочери? Любят ведь друг друга…

– Сегодня любят, завтра разбегутся.