Одинокий фонарь

Похоже, мама забрала у меня и телефон, и кружку, чтобы не опрокинула, засыпая. На свежем воздухе за чертой огромного города и так отлично спится, а уж монотонному убаюкивающему перестуку дождя и вовсе не воспротивиться…

Мне снились чудесные цветные сны. Кто сказал, что такие снятся лишь сумасшедшим и детям, тот просто завидует. Монохромными мои сновидения были лишь несколько раз и свидетельствовали скорее о черной депрессии. Я летала в небе, обладая суперсилой, словно герой из голливудского блокбастера, соревновалась на мечах с лучшими самураями тысячелетия и даже почти победила! Оставалось лишь еще немного выстоять, еще немного приложить усилий, но мастер оказался сильнее меня и уверенно теснил выпадами к краю мира.

Вот только самурай, вместо того чтобы приложить меня как следует мечом напоследок, неожиданно нежно прижался губами к моим губам. Застонав, я отвернулась, сонно потирая глаза и недовольно косясь на вполне европейское лицо с пытливой полуулыбкой. Макс нависал надо мной, упершись руками в ручки кресла, и ничуть не смутился моей досады на лице.

– Мадам, вам вредничать не надоело?

– Я разве вредничаю? Всего лишь интригую!..

– Весь внимание, – хмыкнул добродушно. – Чем порадуете? Обед, порка, казнь?..

Сон как рукой сняло. Я удивленно распахнула глаза.

– Макс, ты каких там оттенков насмотрелся без меня?.. Какая порка?!

– Обыкновенная. С эротическим уклоном.

Ах, даже так?.. Теперь была моя очередь веселиться.

– Как будет угодно моему хозяину.

Что предпочитаете: плетки, наручники, кляп?..

– «Извини» будет достаточно.

– Извините, хозяин, рабыня больше не будет подбирать носки по всему дому! Рабыня хочет, чтобы ее отшлепали!..

Изумление Макса росло все сильнее с каждым выкрикнутым словом, а под конец, когда я окончательно разозлилась, уже опасливо косился на двери.

– Может, – продолжила, – мне плетку принести и умолять на коленях выпороть…

Макс поймал мое лицо руками.

– Тихо ты! – рассмеялся, следом завладевая губами.

 – Твои нас услышат, не то подумают… – подсунул руки под спину и колени.

– А пусть думают! – завертелась в загребущем захвате. – Я требую сатисфакции плетками и… контрибуции!..

– Да понял я, понял… – раздраженно заворчал.

Макс наконец извлек меня из-под кота, книжки и пледа и немного покачал на весу, укоризненно глядя в глаза.

– Квартиру пропылесосил, посуду вымыл, мусор вынес. Но стирать и готовить не буду.

– Будешь.

Щуриться я тоже умею.