Физрук

Какой смысл брать потенциального шпиона лишь по одному, к тому же, мало объяснимому подозрению — хватать надо с поличным, во время непосредственного занятия шпионской деятельностью. Как бы то ни было, нервы мне могли попортить. Хуже того, разрушить все, чего я успел достичь. Могут запретить секции, а также — прикрыть затею с детской киностудией. Сочтут ее идеологически вредной и — баста. Самое смешное, что я не просто не виноват, а не виноват в кубе. Как не виноват человек в том, что родился.

Беда только, что этого никому не объяснишь.

В понедельник я снова появился в кабинете следователя из ОБХСС. Вид у Сильвестра Индустриевича был торжествующий. Он словно уже схватил самого общественно опасного преступника в своей жизни. Когда я уселся напротив него, капитан предъявил мне заключение экспертизы. Из него следовало, что особенности почерка, нажим, наклон и прочее свидетельствуют о том, что выполнены исследуемые подписи разными лицами.

Правда, что из этого следует, в заключении, само собой, сказано не было. И я осведомился у следака:

— И что из этого следует, гражданин капитан?

— Из этого следует, что паспорт этот не ваш, гражданин Данилов.

Интересно, на что он рассчитывал? Что я закрою лицо руками и слезы раскаяния хлынут у меня между пальцев? Признаю, гражданин следователь, не моя эта ксива, на малине смастрячили, зуб даю!.. Не на того напал. Во-первых, каяться мне было не в чем, во-вторых, паспорт мой, и доказать это, я полагаю, труда не составит.

Ведь душеведческую экспертизу еще делать не научились и никакой психиатр не скажет, что тело принадлежит Данилову А. С., а душа — Данилову В. Ю., которому сейчас и пятнадцати лет еще не стукнуло.

— То есть, вы хотите сказать, что я воспользовался чужим паспортом, вклеив в него свое фото? — спросил я.

— Не стану обманывать вас, — любуясь своим благородством произнес Киреев, — убедительной версии того, каким образом вы воспользовались чужим паспортом, у меня пока нет, но я работаю над этим.

Он думал, что меня этим проймет, но не тут-то было."

"— Сфотографируйте меня, — предложил я, — и пусть ваши эксперты сравнят снимок в паспорте с новыми фото. Кроме того, их можно показать людям, которые меня знают. Ну или — даже устроить опознание. В конце концов — в Тюмени живет моя родная мать.