Физрук

— Если мы сейчас повернем назад, в следующее воскресенье некоторые из них, наверняка, приедут сюда по самоволке. Нет, лучше мы им сами покажем, что ничего особенного в старой выработке нет — пыль, темнота и теснота. Основная шахта много раз обследована и признана безопасной для туристов. Главное никуда не сворачивать.

— Я думаю, что если мы пойдем внутрь, надо сделать общую обвязку, как это делают спелеологи, — сказал я. — В начале обвязки пойдете вы, Григорий Емельянович, в середке — вы, Серафима Терентьевна.

Я — замыкающим.

— Дельное предложение, — одобрил военрук. — Тем более, что спелеологическая веревка у меня есть. Сто метров, думаю, хватит за глаза.

— И все-таки я боюсь, — пробормотала Симочка.

— Бояться не надо, — ответил Григорий Емельянович. — Тем более — показывать свой страх детям. Глубже, чем на сто метров, мы все равно не спустимся.

— Почему ее никто не закопает, это шахту⁈

— Ее больше ста лет копали, — ответил Петров. — Породу растаскивали по окрестностям, а не сваливали в терриконы, как это делают сейчас.

— А почему — не взорвут? — спросил я.

— Рисковано, можно нарушить стабильность коренных пород и вызвать землетрясение, — ответил военрук. — Весь правый берег может рухнуть, в нем полно пустот.

— Понятно… Фонари есть?

— Есть, — кивнул военрук. — Иначе я бы не повел нас по этому маршруту… Пойдемте уже, товарищи. Солнце высоко.

Идти пришлось еще около километра. Теперь повсюду встречали кучи щебня, сверкающего на солнце чешуйками слюды.

Пацаны поначалу бросались к ним, словно это были груды самородков, но вскоре им это надоело. Я понял, что этот щебень и есть отвалы выбранной в горе породы. Попадались нам черные дыры, выкопанные прямо в склоне холма, а вскоре открылась и сама главная штольня, черный глаз входа в которую темнел посреди скалистого гребня, пересекающего холмистую местность, словно хребет дракона.

Григорий Емельянович опять велел школярам построиться, а после в буквальном смысле брал каждого пацаненка и девчонку за руку и разводил по группам.

Надо отдать ему должное, он хорошо знал, кто и что собой представляет. Поэтому в первую, ведущую группу включил самых отчаянных. В нее вошла и четверка неформальных лидеров моего, восьмого «Г» класса, и как ни странно — две девчонки. Остальные вошли во вторую группу, которая должна была следовать в середине.

Пацаны, которые не попали в авангард, оказались в арьергарде и были, соответственно, отданы под мое начало.