Полный финиш

И эта слабость в поезде, когда я пила напитки, предложенные Ковалевым, Крыловым и Немякшиным…

И еще — интуиция… интуиция, развитая в «Сигме», разросшаяся до каких-то уродливых масштабов, при которых она порой вставала наравне с осязанием и обонянием, когда я чувствовала ткань событий, как чувствуют кончиками пальцев шершавую кору дерева, — интуиция будоражила. Ее ниточки, как паутина, оплетали мозг.

И надсадно бились, как полузадушенная в кулаке птица.

Нет, такого еще со мной не было! Вполне обычное дело об убийстве, шантаже и угрозах, а кровь кипит… как… как в пору первой влюбленности в шестнадцать лет.

Только со знаком «минус».

Жуть и мистика. Та-ак, госпожа Охотникова, пора бы вам выпить валерьяночки и не злоупотреблять алкоголем. Вот именно. Не злоупотреблять алкоголем.

— А не пойти ли мне в бар пропустить пару коктейльчиков? — громко сказала я и истерически засмеялась своей сообразительности.

…То ли это от отдыха и влюбленности, приправленных досадой, то ли… даже предполагать страшно.

* * *Бар «Глориоса» находился неподалеку от моей гостиницы. Я посещала это заведение каждый раз, когда приезжала в Сочи. Несмотря на то что тут любили тереться представители и представительницы сексуальных меньшинств, я не обращала на них внимания: педерастам я не подходила по определению, а «розовые» дамочки кучковались по двое и нежно ворковали, не впуская в свой мирок никого и ничего лишнего.

Хотя однажды я наткнулась тут на толпу свингеров, которые напоролись не хуже Крылова и Немякшина в поезде Санкт-Петербург — Адлер. Свингеры — это такие милые люди, которые практикуют групповой секс, меняясь при этом мужьями и женами. Естественно, не насовсем, а до полного изнеможения и удовлетворения.

Вот меня и сопровождавшего меня Костю Курилова захотели привлечь… нет, просто захотели. Я, конечно, девушка без особых комплексов, но при виде этой компании мне тут же занедужилось в плане секса.

Это был единственный случай, когда меня побеспокоили в баре «Глориоса».

Вот и сейчас, несмотря на то, что вокруг бушевала вечерняя жизнь, плавно перетекающая в ночную, я совершенно спокойно сидела неподалеку от светящейся стойки бара за столиком, над которым нависала громадная пасть чучела крокодила.

Пасть отливала алым — по всей видимости, внутрь была вделана неоновая лампа. Смотрелось весьма импозантно, хоть и жутковато: судя по всему, чучело делал большой умелец, и потому оно выглядело практически живым.