Полный финиш

Совсем как у Блока:

Кругом рыдала и звенела,Как в вешней роще, тишина.Дорога растрескивалась под ногами, уходила из-под ступней, конвульсируя, как живая, а потом на ней вздувались бугры, дрожали и исходили разломами — а из разломов, как черные руки, вырывались стебли каких-то жутких растений, обвивали ноги и тела людей и затягивали в бездну.

Я проснулась в холодном поту. В тот миг, когда я еще балансировала между сном и явью, передо мной возник огромный стебель, как скальпель, взрезающий небо. Падая, словно метеорит, он обвивает мое горло и начинает душить… душить.

Я рванулась и, схватив стебель, рванула его на себя — и тогда растение вскрикнуло, разрывая удушающую пелену тишины, и отпрянуло…

…И я открыла глаза.

Передо мной, держась за запястье, сидел Саша Воронцов, его губы кривились гримасой недоумения и боли.

— Ну и хватка у тебя, Женя, — сказал он, — чуть руку мне не сломала. Я тебе положил ладонь на шею, а ты просто как с чеченским террористом…

Я, еще не понимая спросонья, в чем дело, перевела взгляд с лица Саши вверх и натолкнулась на оплывшую физиономию лежащего на верхней полке Кости Ковалева, который приподнялся на подушке и, перегнувшись вперед, прохрипел на все купе:

— Дай минералки!!

— О… алкаш проснулся! — весело сказал уже бодро завтракающий и похмеляющийся остатками пива Тоша. — Ну ты артист, братец!

— А что такое? — пробулькал Ковалев и протянул руку за искомой минералкой."

"— А ты не помнишь, как вчера с этим очкастым попрыгунчиком Пашкой рамсовал с гопом из соседнего купе. Из того же купе, в котором Немякшин. Ну Немякшин ладно — полный идиот, к телке, которая с гопом, начал подкапываться, но ты-то, Костя, вроде еще не все мозги пропил!

— Молчал бы уж! — недовольно буркнул Костя. — Святой Пантелеймон-целитель тоже мне нашелся… А кто вчера сказал проводнице, что она похожа на трансвестита… то есть на мужика, который переоделся в женскую одежду?

— Я, что ли? — искренне удивился Крылов.

— А кто вчера ходил со мной в вагон-ресторан и там танцевал стриптиз на столе по просьбе каких-то пьяных блядей с восемнадцатой плацкарты? Если бы не я, тебя вообще бы с поезда ссадили.

— Да? Че, правда? — недоуменно проговорил Тоша, а потом перевел взгляд на меня и спросил: — Что, Женька, плющит? А мы с твоим Саньком уже похмелились.

— Заметно, — выговорила я. — Хорошие у вас методы знакомства, господа.

— Ты всю ночь что-то бормотала, а потом два раза вскрикнула так, что я чуть с лавки не свалился, — сказал Крылов.