Фиктивная семья отца

Все, хватит! Не буду больше сидеть на шее Родиона.

– Успокойся, Поля… Дыши и поезжай к мужу, – уговариваю, глядя на свое отражение в зеркале.

Запираю дверь и семеню к машине Караваева. Егор помогает мне сесть и загружает в багажник сумки с вещами. Может, я зря их собрала? Чертовы вещи и игрушки? Зря еду в больницу и собираюсь переезжать в квартиру мужа?

– Что-то вы приуныли, Полина, – многозначительно вздыхает Егор.

– Как-то навалилось все разом… Не понимаю, как поступить правильно? Он меня совсем не помнит… Может, не стоит держаться за этот брак?

– А вы поступайте, как говорит сердце. Понимаю, что мой совет прозвучит глупо и банально, но…

– Нет, что вы! Спасибо вам… Я никогда не выгрызала у жизни блага… Знаете, как сложно переделывать себя?

– Понимаю… Но и отпускать из рук счастье будет глупостью, Полина Романовна. Берегите свою семью, как можете.

Слова Караваева дарят сердцу кратковременный покой. Может, зря я себя накручиваю? В конце-то концов, у меня есть право быть рядом с мужем. Прихрамывая, поднимаюсь по ступенькам крыльца и дергаю дверь в больницу. Караваев обещал подождать меня и довезти до дома. На ходу снимаю куртку и встряхиваю пушистыми распущенными волосами. Издали замечаю сидящих возле палаты Родиона охранников. Подхожу ближе, заслышав голоса. Вскидываю ладонь, чтобы постучаться в приоткрытую дверь и тотчас бессильно ее роняю…

Голова Альбины покоится на груди Родиона, а его ладонь поглаживает ее плечи. Не знаю, что останавливает меня от последнего, решительного шага – ее наглость или его взгляд? В нем сейчас столько тепла… Он помнит ее… Свою жену и мать Оленьки… Смотрит с такой нежностью и любовью, что хочется… Пожалуй, сдохнуть мне хочется… Или скулить, свернувшись в клубок. Его чувства открытые и искренние, незамутненные настоящим… Чувства из прошлого…

– Родечка, мой родной… Прости меня за все… Давай все забудем и будем воспитывать Оленьку, – шепчет она, не забывая трясти идеально уложенной гривой. – Милый мой, родной… Знал бы ты, как я переживала, узнав об аварии…

Краем глаза замечаю насупленную как еж Ольку… Она позвала меня ради папы… Она мой союзник, мой друг… Маленькая девчонка, любящая Фиску и называющая ее Бусинкой… Кирилл с победоносным видом восседает на табурете в углу палаты. Мне бы толкнуть дверь и ворваться в чужое пространство, но я решаюсь дослушать разговор до конца.

– Альбина, у меня отшибло память, но о твоем поступке я помню, – неуверенно бормочет Родион, продолжая при этом гладить бывшую.