Фиктивная семья отца

Караваев кивает на прощание и уходит «решать вопросы», а я возвращаюсь к Полине. Меня не покидают мысли о влиянии Петюни на следствие. Уж очень все гладко выходит… И свидетели тотчас нашлись, и записи с камер внезапно пропали… Надо бы к нему наведаться, только куда?

– Спасибо, Родион… Максимович, – шепчет она. Улыбается и опускает взгляд. – Я и забыла, что домашняя еда такая вкусная. Мне кажется, или ты чем-то обеспокоен?

– Полина Романовна, а куда мог съехать Петр?

На миг мне кажется, Полина бледнеет… Приоткрывает рот в немом протесте и ловит воздух, не в силах вымолвить и слово.

– Не надо, прошу тебя… Вас. Будет только хуже, если вы призовете его…

– Полина, я должен понимать, что происходит? Слишком все в деле гладенько. Прямо как по маслу… Кто-то тебя зарывает, ты разве не видишь? Свидетели нашлись, готовые подтвердить, что ты ненавидела Артеменко.

– Что? Какая ерунда! Да я только здоровалась с ним, когда видела на заводе. За что мне его ненавидеть?

– А свидетели скажут, что ненавидела.

– Вы думаете, Петя общается с его вдовой?

– Конечно. Я почти уверен в этом. И подсовывает ей липовых свидетелей, чтобы самому выйти сухим из воды. Он хочет, чтобы тебя посадили. Кто станет единственной наследницей, если тебя посадят?

– Правильно, Анфиса. Как твой единственный преемник. А кто ее отец? Он же записан ее отцом?

– Да. Ты же сам знаешь… – обессиленно выдавливает она.

– Ну так он и единственный опекун Анфисы, на случай, если ты получишь срок. Петюня не такой идиот, каким кажется… Ему нужно все, Полина.

– Рябиновая двадцать семь, – цедит она. – Это коммунальная квартира. Там живут три семьи. Когда мы познакомились, Петя жил там. Потом уже переехал ко мне. Больше ему идти некуда…

– Ладно. Пойду я, – вздыхаю и осторожно сжимаю ее прохладную кисть. – Держись. Прикидывайся больной, чтобы полежать подольше.

– Хорошо. Спасибо тебе за все, – Полина сжимает мою руку в ответ.

Как же хорошо… Ее улыбка, появившийся румянец, доверие, струящееся из глаз… Я ухожу с легким сердцем. Забиваю адрес в навигаторе и еду в надежде добиться от Петюни правды. Паркуюсь возле подъезда, завидев мужиков, идущих нетвердой походкой по тротуару. А вот и мой…

– Петя! – кричу и вскидываю ладонь, чтобы подонок меня заметил.

– Я ща, мужики! Ща-а разберусь с этим перцем и… вернусь.

Поигрываю пальцами, предвкушая драку… Он заслужил.

Вспоминаю огромные глазищи Фиски и старюсь усмирить гнев.