Фиктивная семья отца

Я не могу ни о чем думать, кроме нее… Наверное, я влюбился? Любил в прошлой жизни и влюбляюсь сейчас… Колеса инвалидной коляски противно поскрипывают, когда я подъезжаю к окну. Смотрю на падающие снежинки и слушаю, как они тихонько царапаются в окно. Глубоко дышу, сжимая напряженными пальцами смартфон. То и дело поглядываю на экран, ожидая звонка Журавко.

– Родион Максимович, ужинать будете? – за спиной звучит голос Михалыча. – Я картошку пожарил с луком. Домработница обещала завтра приготовить что-то из первых блюд, а пока…

– Не хочу, Михалыч, спасибо. Не могу… Если бы мог встать, уже убежал куда-то или сел за руль. Не могу сидеть на месте, меня это страшно бесит, – хлопаю по рукояткам и напрягаю мышцы, пытаясь почувствовать ноги.

К слову, я их чувствую. Массажи и регулярные занятия приносят плоды. Иногда мне кажется, что еще чуть-чуть и я встану. Но наступает новый день, и все остается прежним – коляска, беспомощность и беспамятство. Три брата-акробата, будь они неладны…

– Давайте тогда массаж сделаю или позанимаемся? Что толку сидеть? – предлагает Михалыч.

Вибрирующий в руках телефон заставляет напрячься. Отвечаю на звонок, мгновенно холодея…

– Родион… Максимович, беда… – скулит Журавко. – Я уволюсь, я… Вы были правы, не надо было посвящать в подробности дела Полину Романовну и звать ее в больницу, я олух, я…

– Что случилось?! Быстро, четко, по делу. У вас минута!

– Я сейчас у Жукова, а Полины нет. Она не доехала сюда, на звонки не отвечает. Я не знаю, что думать, а Жуков все время что-то мычит, я разобрать не могу. Какое-то «ша… ша».

– У него сломана челюсть?

– Разбито лицо, врач наложил швы и повязки. Говорить он не может.

– Писать может? Вы додумались дать ему блокнот и ручку?

– Ой, нет. Сейчас, – шуршит Журавко. – Жуков, напишите, что вы хотели сказать? – слышу в динамике. Сжимаю что есть силы челюсти, с трудом сдерживая эмоции.

– Шаров. Вот, что он написал. Кто такой этот Шаров? Его же…

– Слушайте меня внимательно, Журавко. То, что я вас убью, вы уже поняли. Но это произойдет, если вы не поможете Полине. Алексей Шаров – правая рука отца и управляющий завода. Очевидно, Жуков вспомнил, что Шаров был в ночь убийства Артеменко или каким-то образом причастен к этому. Попросите его написать.

Секунды тянутся, как резиновые, а сердце толкается в груди, тревожно сжимаясь. Но хуже всего дурное предчувствие, заполняющее душу как плесень.