Фиктивная семья отца

– А ты каждый день отказываешься, – вздыхает Вадим Михайлович, запуская пятерню в густую темную челку с проседью. – И правильно делаешь. Он же пожалеет потом, но будет поздно… Прости его, Поль…

– Я понимаю его. И не обижаюсь.

Слова мужчины меня успокаивают. Иногда мне кажется, что бог говорит с человеком именно так – словами других людей, прикосновением ветра, солнечного лучика, теплом взгляда или ладони. Мне становится легче… Кажется, я справлюсь и совсем скоро буду вспоминать наши трудности с улыбкой на лице.

– Спасибо, Поленька. Накормила старика. Пойду к Родиону Максимовичу. Он мне сообщение прислал – хочет помыться. Надо же… Мы же вроде утром это делали. Ох, я дурень! Извини, не догадался. Вы же теперь в полном составе дома. Все правильно, дочка… Все так и должно быть. «Почапал» я, – Вадим Михайлович бойко поднимается и следует в спальню мужа. В нашу спальню…

Слышу, как колеса инвалидной коляски скрипят по деревянному полу коридора. Пока Родион моется, иду в спальню и читаю Анфисе сказку. Она быстро засыпает. Галина Серафимовна по моей просьбе остается ночевать у нас. Стелет себе на раскладном диване и, развалившись на большой квадратной подушке, вынимает из сумки книгу. Тишину детской комнаты нарушает тихое дыхание доченьки и шелест страничек. Юркаю в гостевой душ и быстро моюсь. Сердце стучит, как барабан, когда я на цыпочках пробираюсь по темному коридору в спальню. Из гостевой комнаты раздается храп Вадима Михайловича. Дом спит… Все спят, только не мы…

Кровь кипит в венах, когда я подхожу к кровати мужа. Встречаюсь с ним взглядом и глубоко дышу, боясь задохнуться словами… Сильный, красивый, притягательный, даже сейчас он заставляет меня таять…

– Пришла? – хрипловато произносит он. – Не передумала? – в свете настенного светильника его глаза сияют как драгоценные камни.

– Нет. И не передумаю, не надейся.

Я осторожно присаживаюсь на край кровати и спускаю лямочки ночной сорочки с плеч.

– Погоди, я сам, – останавливает меня Родион. – Пожалуй, раздеть женщину я способен. А остальное… Я не уверен, Поль.

Молчу, чувствуя, как душу заполняет горечь. Если у нас ничего не выйдет, Родион замкнется еще больше… Отстранится от меня, возненавидит за нанесенное унижение… Прогонит прочь…

Родион перебирает пальцами мои волосы. Смотрит так пристально, что хочется поежиться. Гладит плечи, касается подушечками пальцев моих пылающих щек. Господи… Я даже дышать не могу, пока он словно привыкает ко мне. Переживает чувство новизны, разглядывая мое тело.