Ключник

Фурия со скорбным вздохом прилегла на пыльный пол возле моих ног, а Кроха обессиленно спикировала на мое плечо и вытянулась на спине, как на кровати – закрыв глаза и полностью отдавшись отдыху. Реакция питомцев подсказывала, что непосредственной угрозы от охтанов сейчас нет, но я все равно не спускал с них настороженного взгляда. Стоит ослабить вожжи собственной воли, и тут же рухну и уплыву в губительное забытье. Еще не время. Ситуация крайне неоднозначная. В то, что могут ворваться остальные кентавры из рейда, не верилось, так как стоянка – идеальное место для обороны. Больше одного врага в проход не протиснется, а как можно разделаться с одним, мне только что лихо продемонстрировали стражи. Сражением тут и не пахло – скорее хладнокровное, отработанное убийство. Поэтому остальным хватило ума отказаться от погони.

Выходит, охтаны только что помогли сохранить мне шкуру?

Но я не торопился выражать благодарность. Если желтолицые решат провернуть тот же номер со мной – мне ничего не поможет. Это не тупые мобы из логова… Мой арсенал заклинаний пуст, так как энергия и тонус в ауте, да и уровни этих бойцов значительно выше моего. Без шансов. Но я хотя бы попытаюсь. Удрать, конечно, а не драться. Героическими схватками я на сегодня уже сыт по горло.

– Доспехи – дрянь, – наконец нарушил напряженную тишину шипящий голос Карастера, главаря четверки. Оторвав взгляд от диониссита, он подобрал с плоского камня заранее приготовленные куски мяса, бросил в булькающий котелок, затем что-то сыпанул в воду из свисавшего с пояса мешочка. Потянуло грибным запахом. Странно. А низуши уверяли, что охтаны жрут что ни попадя и кухарей у них нет. Мирная картина как-то не вязалась с образом, который сложился у меня об охтанах ранее."

"– Конечно, дрянь, – лениво процедил Молек, с флегматичным видом вычищая кончиком кинжала под ногтями. – Кто доверит хорошие доспехи недорослю? Азартный. Глупый. Дионисы не берегут свое молодое поколение.

Тут Карастер наконец повернул уродливо‑узкое по людским меркам лицо и взглянул на меня своими нечеловеческими глазами – с бесцветной, как студень, радужкой. Несмотря на колеблющийся в пещере сумрак, разреженный лишь светом от очага, зрачки у охтанов в темноте не расширялись, как у людей, сохраняя форму крошечных, как булавочный укол, черных точек. Господи, как же их мимика отличалась от того, к чему я привык, обитая среди человеческих лиц! Я просто не понимал, какие чувства они выражают.