Полный трындец, или Феникса вызывали?

Чего он боится?"

"— Почему я должен быть против? — пожала плечами, соблюдая свою легенду.

В зале было довольно людно, к тому же многие поглядывали в нашу сторону, удивленные и настороженные присутствием альфина.

— Ну… ты не будешь надо мной смеяться?

Вот тут я чуть кашей не подавилась. Уставилась на горгула во все глаза.

— Э-э-э… а что в этом смешного?

Парень замялся. Сегодня, как и вчера вечером, его лицо закрывала маска, а в глазах стояла затаенная боль. Я догадалась: он помнит старые обиды. Поэтому он так не уверен в себе и боится насмешек.

— Ну… я же полукровка, — вздохнул Хармс.

— И что? Разве профессор тебе не сказал, что это не имеет никакого значения? — теперь я уже посмотрела на Марциуса.

Тот почесал подбородок:

— Сказать-то сказал. Но уж больно парень стал недоверчив.

— С тобой что-то случилось?

Подчиняясь порыву, я положила руку на серо-голубую лопатообразную кисть полукровки и заглянула ему в глаза. Парень вздрогнул. Мне показалось, что он даже съежился. Отвел взгляд, но все-таки пробурчал:

— Я хочу изменить свою жизнь, но не знаю, как это сделать.

Когда ты меня… в общем, когда я ушел из деревни, то присоединился к обозу, направлявшемуся в столицу. Решил, что в большом городе всяко найдется работа даже для такого, как я. И мне давно хотелось учиться…

Он помрачнел. Я почувствовала смятение, наполнившее в этот момент его душу, и не нашла ничего лучше, чем погладить его по руке.

Не знаю, откуда это во мне взялось, но с каждым днем я все тоньше чувствую настроение собеседника.

А потому не могу оставаться равнодушной, как бы мне ни хотелось.

Хармс громко сглотнул и тут же, будто устыдившись собственных чувств, быстро закончил:

— Ты не думай, я грамотный! Меня дядя чтению и письму обучил. Чтобы я был при нем писарем и расходную книгу вел. Но когда я подрос, он решил, что в поле от меня больше толку. Я признался ему, что мечтаю учиться, а он только посмеялся и сказал, что с такой страшной рожей в академию не берут, с ней только герфов пугать… И у меня нет денег, чтобы заплатить за учебу…

Последние слова он произнес очень тихо, почти без эмоций.

Просто констатировал факт. Но у меня от его тона сердце защемило.

Бедный Хармс! Такой большой, сильный и абсолютно не приспособленный к жизни! Он думал, что, уйдя из деревни и получив свободу, больше никогда не столкнется с несправедливостью?

Мне нужно было сказать ему что-то ободряющее, заставить его поверить в себя. Заставить его глаза светиться уверенностью, а не страхом.