Полный трындец, или Феникса вызывали?

В ее кухне нашлись и яйца, и мука, и тающий во рту сливочный крем. А уж замесить заварное тесто — раз плюнуть. Только с печкой пришлось повозиться, я не сразу сообразила, как ею пользоваться.

Парни продолжали ошарашенно смотреть то на меня, то на коробку с пирожными. Пока из-под стола не вынырнула знакомая змеиная голова. Она разинула впечатляющую пасть и в один присест заглотила целый эклер!

— Фу! — прикрикнул Хармс и стал фиолетовым до самых корней волос.

— Надо имя ей подобрать. Хорошее, а главное, подходящее, фыркнула я и милостиво разрешила: — Пусть ест.

Тут на всех хватит.

Парни, несмело косясь на меня, начали пробовать.

— И как мне ее назвать? — пробурчал горгул.

Я задумалась, наблюдая за чавкающей виреной. Любвеобильная животинка одной головой жевала, второй терлась о ногу Хармса, третьей — виновато заглядывала ему в лицо. Вполне узнаваемый персонаж. Трехголовый.

— Любовь она, — выдала я после минутного раздумья, — Горыновна.

— Горыня, что ль? — хохотнул фей, набивая рот сливочным кремом.

— А почему нет?

Хармс нагнулся, осторожно позвал:

— Горыня? Горынюшка…

Все три головы сделали стойку. Вирена вытянула шеи насколько смогла, а потом, мурча как большая довольная кошка, облобызала его лицо.

— Фу! — крикнул горгул, махая руками. — Фу, Горыня!

Наш столик взорвался хохотом.

Подошла и Марисса. Пару минут наблюдала за нами, потом присоединилась к общей компании. Я заметила, как от ее близости зарделся Эльвар. И решила подлить масла в огонь:

— Эльвар, слышала, ты во время битвы с виренами спас Хармса, — это была чистейшая правда, Хармс сам рассказал.

Если бы не мишка, остался бы мой горгул без ноги. — Расскажи, как дело было?

Оборотень замялся, а Марисса чуть стойку не сделала, глядя на него.

— Ну, так ничего особенного я не сделал…

— Ничего себе, «ничего особенного»! — поддернул фей. — Видели бы его в боевой форме! Двухметровый медведь, клыки размером с мой палец! А когти и того больше! Жаль, ты не видела, как он рвал вирен на куски, даже их яд был ему нипочем!

В глазах Мариссы мелькнуло что-то сродни благосклонности.

И она, уже улыбаясь, спросила:

— А почему вирены не могли тебе навредить?

Да, меня этот вопрос тоже интересует. Учитывая, что мне пришлось вытаскивать принцев с того света после стычки с этими «милыми» созданиями.

— Так это… заговоренный я. В нашем роду всех заговаривает бабка-лесовка от сглаза, от порчи, от ядов всяких и лихих людей.

Эльвар совсем сжался под взглядом сирены.