Черный феникс

Может, оно всегда жило со мной, может, появилось вместе с перемещением в это странное место.

Мне предлагали сотрудничество, долгосрочное, пожизненное. И если красноглазый мог добиться его своей силой, надавить, вымотать меня так, что я оказалась бы на грани жизни и смерти, то голубоглазый не желал причинять вреда, он предлагал стать моим. Но не получив согласия, добиваться бы своего силой не стал. Ушел бы также тихо, как и появился.

Все это пронеслось в голове за доли секунд, как и понимание — уйдет голубоглазый, монстр с красными глазами тотчас же продолжит мою агонию, чтобы получить желаемое — меня.

Выбор оказался не велик. А потому я дала свое согласие. Выбрала второго, хоть и понимала, что он намного сильнее, и возможно, страшнее, просто действует хитростью. Впрочем, хотелось верить, что дело вовсе не в хитрости, а в благородстве.

В последний раз я выгнулась на земле, в последний раз ощутила невероятную боль, а затем вытянулась и затихла. Затихла, прислушиваясь к собственному рваному дыханию и ощущениям, царящим в моем теле.

Что-то изменилось.

— Превращение оборвалось? — донеслось до меня. — Я ошибся?

Наверняка говорил тот мужик, с которым я дралась, но на меня такая апатия навалилась, что выяснять в чем он там ошибся совершенно не хотелось. А вот лежать и ничего не делать хотелось намного сильнее.

В чувство меня привел крик мамы. Как я посмела забыть о ней и тех мужчинах, что ее окружили?

Сама не поняла откуда взялись силы и как я оказалась на ногах.

Вот только вроде лежала, мечтая, чтобы меня никто не трогал, а уже стою и взглядом ищу маму.

Мама жива… и даже почти рядом со мной. Ее зачем-то ведут к нам. И мужик этот рядом, стоит, смотрит на меня вытаращившись.

— Что вам надо? — прохрипела я.

Голос все-таки оказался сорванным. Интересно, сколько времени я провалялась?

— Жива? — мужчина впился взглядом в мое лицо, словно бы у меня третий глаз на лбу вырос.

— Не дождётесь, — сипло ответила ему. И бросилась к маме.

Ноги были деревянными, каждый шаг давался с трудом.

Чувствовать ее дыхание, знать, что она рядом… Вместе мы справимся со всем. Даже с этим мужчиной, который слишком хозяйски оглядывает мою мать.

И да, я не дура, понимаю, что не просто так у нас глаза с ним одинаковые, и слова про дочь тоже неспроста, но это не значит, что я приму этого урода, как своего отца! Он чужак и мудак! Точка!

— На что ты готова ради матери? — вдруг спросил он.

— На все.

— Все — меня устраивает.