Черный феникс

— Наслойка информации, — отозвался иллами, — вот тебя в сон и клонит.

— Ясно, Феликс, что с ней делать?

— Присматриваться.

— Тоже не веришь слезам?

— Да нет, она искренна и ни разу тебе не солгала. Но она такой ребенок, избалованный. Сложно будет.

— Да уж не просто точно, — фыркнула я.

— Но сближаться я бы не рекомендовал. Так что прекращай звать ее на «ты».

— А я не и сближалась, я ее на место поставила.

— А завтра на место тебя поставит Лейнард за неподобающее поведение с его невестой, а заодно и вся ее семейка.

Тебе оно надо?

— Нет, — ответила и зевнула, прикрыв рот ладошкой. И уже вслух сказала. — Пора спать, леди Мариэль, вам хватило ночного перекуса?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Д-да… — замявшись ответила она, а ее живот издал звук голодного зверя.

— А лгать нехорошо, — усмехнулась я и взвесив все «за» и «против», прошла к холодильнику.

Быстро достала овощи и мясо, нашла соусницу. Споро разложила вес на тарелку и засунула в местный аналог микроволновки.

Может и не стоило ее сейчас кормить, пусть бы мучилась до завтрака, где принесла извинения всем, но… Издеваться над ребенком не в моих правилах. Завтра будет день, будет пища.

— Приятного аппетита, и не забудьте убрать за собой, — поставив перед ней тарелку, произнесла я. — А мне пора спать.

— Благодарю…

Аэлья явно хотела сказать что-то еще, но шанса быть выслушанной у нее уже не было. Я вышла из кухонного блока и отправилась в свою кроватку. Спать!

Глава 13-4

Я совершенно точно спала, но при этом, словно бы смотрела кино с собой в главной роли.

Только утром я сообразила, что проживала за Ламею ее жизнь. Это не она, а я, сидела перед учителями и боялась пошевелиться или не дай бог ответить неправильно. Не она, я заучивала уроки, не она, я тренировалась с требовательной женщиной, которая могла и по спине ударить. Прямо ладонью. За неправильный поворот головы, за не слишком прямую спину или недостаточно грациозный поклон.

Это я слушала слова отца, который часто повторял, что я бездарность и позорю его.

Это я видела презрение в глазах матери, чья красота была неоспоримой. Я же пошла в отца. И была не такой, как ей мечталось. Ее так бесила моя тяга к оружию, что я неоднократно была порота. А мне нравилось, очень нравилось!

Картинки мелькали с сумасшедшей скоростью, менялись лица, более объёмными становились занятия, из маленькой девочки я становилась девушкой. И меня отдали в школу.